ТРИ      ЖЕЛАНИЯ                   

         

trigelanija.webstolica.ru

Игорь Царегородцев

 

Север Таджикистана

 

Группа «Матадор» прибыла на место под покровом ночи. Собрав парашюты, люди закопали их в земле, приложив немного камней для тяжести. Чёрное небо зависло над ними так близко, что, казалось, до него можно достать рукой. Порывистый ветер, дувший с северо-востока, безжалостно трепал и без того обветренные лица. Совсем недавно вернулись с задания, и тут же, не успев толком отдохнуть в тёплых казармах, были вынуждены по приказу, кратко изучив обстоятельства похода, выдвинуться на аэродром. И сейчас, бесшумно передвигаясь по траве (с носка на пятку, высоко поднимая колено), шли след в след к намеченному на карте ориентиру.

Командир поднял руку и сжал её в кулак, что означало: «Всем остановиться», – присел на колено и развернул планшет. Занимался рассвет, в котором всё яснее проявлялись очертания местного ландшафта. Где-то недалеко шумела река.

– Так… – направив луч тонкого фонарика на карту, сказал командир. – Мы здесь… чуть левее Пянджа, Таджикистан. До точки пятнадцать километров.

Рядом присел старший лейтенант, поправив шапку с прорезями для глаз, предложил:

– Давай напрямик рванём, так быстрее будет, как думаешь?

– Не будет. Увеличим темп и наверстаем упущенное время.

– Нас круто отнесло во время высадки. Итого не менее десяти вёрст будет. Не успеем, караван уйдёт.

– Ты пойми, – складывая карту в планшет, ответил командир, – в случае удачи мы сможем занять выгодные позиции, что очень важно. Вперёд.

Команда тихо поднялась; прикрывающий ядро взвода боец развернулся спиной и взял свой периметр на прицел. Вышли к реке. Пяндж раскинулся перед нами во всей красоте и величии. Рядом граница, где на постах несли службу свои ребята, но, соблюдая режим «секретность» команда не имела права попадаться на глаза ни им, ни таджикам.

– Эх, не нравится мне это, – настроив бинокль, отозвался лейтенант. – Посмотри. Видишь, там, за карнизом, веется дымок костра?

– Дай-ка, – протянул руку командир. И приник к окулярам бинокля. Через минуту отдал бинокль обратно, бросив при этом: – Разведаем, что там, но сначала переправимся на ту сторону.

– Как скажешь, командир, – чувствуя, что теряет лидерство, ответил лейтенант.

И командир это почувствовал.

Тогда, около года назад, старший лейтенант Михаил Сахно проводил занятия по стрельбе с вновь прибывшим составом. Совсем зелёные пацаны, в новом полевом камуфляже, выстроились перед ним в одну шеренгу и с явно скучающим видом наблюдали, как он, чередуя шаг, сцепив руки за спиной в замок, яро причитал о том, что такое стрельба.

– Вы, гвардейцы Красной Армии, – кричал он, – должны знать не только политическую сторону нашей с вами России, но и суметь, когда придёт враг, постоять за себя и своих близких. Поэтому, – продолжал он, – я покажу, как нужно правильно применять оружие против противника.

Он взял пистолет Макарова, вытянул, как на дуэли, руку и выстрелил. И попал в мишень, в грудь воображаемого противника.

– Все видели? – повернулся к строю парней, улыбнулся он. – Вот так нужно отражать агрессию врага. – Пашнёв! Морозов! На рубеж!

Алов стоял невдалеке и прекрасно видел всё это.

– Отставить! – подошёл он. – Лейтенант! Эта группа готовится для серьёзного дела, а не для показательного выступления на Красной Площади. Поэтому вы отстраняетесь от данного обучения и спокойно идёте в штаб доложить о случившимся. Ясно?

– Меня утвердили, к вашему сведению. Так что вы не имеете права творить в наших рядах безрассудство, – осклабился тот.

Алов взял со стола два пистолета, молниеносно заменил магазины и, почти не целясь, от бедра выпустил с двух рук всю обойму по мишеням, опять перезарядил и аккуратно положил на стол. В четырёх целях отсутствовала голова. Ребята, внимательно наблюдавшие за всем этим, раскрыли от удивления рты и одобрительно загудели.

– Это противоречит правилам стрельбы! – воскликнул Сахно. – Чему вы учите?

– Вам непонятен приказ старшего по званию? – подняв взгляд, уточнил капитан.

Сахно покрылся пятнами на лице, но отвечать не стал, козырнул, развернулся через левое плечо, прищёлкнул каблуком начищенного до блеска сапога, и был таков. Алов с сожалением посмотрел на свои ноги, на избитые дорогами кроссовки, подумал: «Надо бы новые заказать». Внимательно осмотрев лица ребят, увидел в них скрытые улыбки и уважение.

– Ребята! – спокойно обратился к ним.– Как видите, вы попали в спецназ, а здесь свои законы. Вашим командиром, отцом и братом буду я, капитан Алов. Начиная с завтрашнего дня, приступим к занятиям. Не на плацу, конечно, поедем в лесной массив, где спокойней, и оврагов побольше…

Эти воспоминания пронеслись в голове командира с быстротой молнии. Зачем он здесь? Сидел в штабе, в носу ковырялся да преподавал матчасть помалу. А что за этим крылось? Неизвестно.

Капитан поднял руку и жестом подозвал бойца. Тот, закинув автомат за спину, быстро подошёл.

– Значит, так. Качни, подготовь «коридор» через реку и обследуй местность в квадрате 47, там оживление. Выполнять.

– Так точно. Разрешите идти?

– Давай, с Богом.

Боец упаковал разгрузочный комплект, вещи, спецсредства связи в мешок, вокруг пояса обмотался прочной верёвкой и, мягко ступая, зашёл в воду. Течение относило его в сторону, но, предусмотрев это, он поднялся выше. Потянулись минуты ожидания.

Раздались всплески, и тут же справа, на отдалении несколько десятков метров, вспыхнул фонарь-прожектор и чётко по квадратам исследовал берег.

– Всем лечь! – зашипел командир. – Дождались печали.

Ребята притихли. Раздались короткие очереди трассеров. Видимо, Качни себя раскрыл. Что же произошло?

Вдали раздались голоса:

– Что там? Кто палит патроны?

– Товарищ сержант! Ложная тревога, показалось в темноте.

– Показалось. Внимательней смотри, рядовой, и не лупи просто так. Понял?

– Так точно.

Страховочная верёвка вновь натянулась над поверхностью воды. Боец дал о себе знать. Через полчаса Качни, немного задыхаясь, подполз к ним.

– Капитан. Местность проверил, там отара овец, и старик-пастух спит возле костра. По периметру всё чисто, можем выдвигаться.

– Молодец, – положил руку на плечо, ответил командир. – Что там за шум поднял?

– За колючку зацепился, в воде вовремя не заметил, – и показал на окровавленную кисть руки.

– Ясно. Обработай обязательно. Всё, минута на сборы.

Команда один за другим переправлялись на тот берег, благо, страховочная верёвка держала прочно. Быстро распаковав снаряжение, оделись, попрыгали, проверяя бесшумность. Один из бойцов достал миниатюрный пульт управления и нажал на кнопку, страховочная верёвка ослабла, он быстро намотал её на руку и упаковал в рюкзак.

Командир оглядел своих ребят, тряхнул головой, избавляясь от капелек пота на лбу, как от надоедливых мух. Перед ним стоял строй солдат. Эти были не те парни, с которыми когда-то таскался по Афгану. Они не имели ничего общего с теми худыми мальчиками с комсомольскими значками и фотографиями прыщавых девчонок в нагрудных карманах, которых переполненными самолётами закидывали в пустыню выполнять интернациональный долг. Эти молодые и зрелые люди уже многое успели повидать и испытать в своей жизни. У одного на шее болтался шнурок с амулетом, а на запястье матово отсвечивала стальная бирка с выгравированной группой крови. Часть взвода – это рослые, загорелые, бритоголовые, повязанные платками, в чёрных очках, некоторые вместо поясного ремня носили пулемётные ленты. В этом маскараде было, возможно, больше антуража и показухи, чем естественной необходимости, но, как ни странно, командир был уверен, что в бою они будут вести себя соответственно – вызывающе и смело.

– Качни! – прикрывай зону. – Мы уходим, за мной.

Боец присел на колено, развернул снайперскую винтовку «свд» и приник к прицелу, обследуя район. Группа уходила в горы. Вскоре показался карниз, зловеще раскинувшийся перед ними.

В горах на поведение людей оказывают влияние различные факторы. Даже, например, обманчивое чувство расстояния. Кажется всегда, что до очередной высоты рукой подать, а начинаешь идти до неё – воды во фляге не хватает. Слабые от такого обмана начинают нервничать, впадают в ярость и… теряют силы.

– Поднимемся здесь, – сказал капитан. – Срежем и сэкономим много времени. Цуварев, готовь оборудование.

Он снял рюкзак, бросил на землю и достал моток пёстрой альпинистской верёвки, похожей по окраске на южноамериканскую болотную гадюку, дюжину титановых карабинов, мешочек с крючьями, канифоль, скальный молоток. Пока Цуварев готовил страховочную обвязку, командир медленно поднимался на скалы, не прямо в « лоб», а широкими зигзагами, что требовало большое количество верёвки; забив крючья, кинул оба конца команде. Первый поднимался при помощи зажима, который скользил по верёвке только вверх, – удобно, как по ступеням.

Алов ждал, когда он поднимется на достаточную высоту и забьёт первый крюк, который будет страховать третьего бойца.

Второй свистнул сверху и махнул головой. Третий даже не заметил, как тот забил крюк и навесил на него верёвку. Он ухватился руками за ствол карликовой сосны, которая каким-то чудом выросла на голых камнях, отыскал ногой уступ и сделал первый шаг к вершине. Теперь на стене одновременно работали три человека.

Несколькими сильными ударами, до «малинового» звона, командир вогнал стальной «лепесток» в тонкую щель, навесил карабин, пропустил через него верёвку и завинтил муфту. Солнце жарило уже изо всех сил, капитан на весу стащил с себя майку, бросил вниз, наблюдая, как она, судорожно трепеща короткими рукавами, будто пыталась взлететь, падала на можжевеловый куст, похожий на зелёного ежа. Стало немного легче: влажное от пота тело обласкал прохладный ветерок. Алов поднял голову и посмотрел на ребят. У одного из-под кроссовок сыпался щебень. Прижавшись всем телом к скале, он медленно поднимался к козырьку. Третий страховал его, выбирая верёвку. Окей, подумал командир, поехали дальше. На земле следующая сцепка готовилась к подъёму.

Нога неожиданно сорвалась с опоры, Алов почувствовал в животе пустоту, в ушах засвистел ветер, и он, расставив в стороны руки, полетел вниз. Уже через секунду верёвка натянулась, как следует тряхнуло, и полёт прекратился. Капитан поднял голову. На него смотрели две пары глаз.

– Всё в порядке, до земли не дотянул! – идиотски счастливым голосом сказал он.

 

Россия. Подмосковье


Полковник нажал кнопку селектора громкой связи.

– Соболев! – крикнул Зелинский, сдерживая раздражение. – Сахно ко мне! Немедленно! Из-под земли достать!

Через несколько секунд, предупредительно постучав в дверь кабинета, влетел Соболев.

– Ну?

Солдат оглянулся, пожал плечами:

– Он куда-то пропал. Только что…

– Только что? – зло усмехнулся Нестеров. – Плохо врёшь, солдат

Зелинский сжал зубы, почти вплотную подошёл к сержанту, схватил его за воротник куртки, притянул к себе.

– Где ты был?

– Я?.. – Соболев всё ещё глубоко дышал. Он не знал, что ответить. Он не успел придумать оправдания.

– Мне… мне было надо…

– Я тебе башку оторву, – прошептал Зелинский. – Ты у меня до дембеля, как самый чмошный сынок, пчёлкой летать будешь. Назначаю бессменным уборщиком полкового сортира… А теперь пошёл вон с моих глаз!

Полковник тяжело опустился в кресло, опираясь о подлокотники, снял очки и шумно вздохнул. «Твою мать, – выругался он. – Как же так!»

Сахно внештатно назначен, но как он перепутал квадрат выгрузки и пути следования группы? Алов мужик тёртый, должен выкарабкаться…

В дверь постучали.

– Заходи!

– Разрешите, товарищ полковник, – щёлкнул каблуками Соболев.

– Докладывай.

– По последним данным, исходя из сведений навигационных систем, отряд «Матадор» находится в квадрате « 34». Идут быстро, но, скорректировав их маршрут по карте, обнаружил там скальный хребет, то есть команда отклонилась от основного маршрута и срезала путь. Есть предположения, что они таким образом сэкономили время... так как при высадке зафиксирован неверный район.

– Неверный район, – передразнил полковник. – Понимал бы что-нибудь ещё. Сидишь тут, штаны протираешь. Почему сразу не доложили?

– Виноват, товарищ полковник!

– Значит так, – полковник поднял тяжёлый взгляд, от которого сержант сжался. – Бегом выходи с ними на связь, и уводи оттуда… в пекло идут. Понял?

– Так точно, – выпрямился Соболев. – Разрешите выполнять?

Зелинский лишь махнул рукой.

– Как я мог довериться старым разведданным?! – выговаривал он. – Как я, офицер-десантник, забыл, за что ем хлеб?!

 

Где-то в квадрате «Б-34»

 

Взвод закончил тяжёлый подъём, люди восстанавливали силы. Достали из рюкзаков по банке тушёнки, вскрыли ножом и молча задвигали скулами, пережёвывая холодное мясо.

– Перекур закончен, – посмотрел на свои «командирские» капитан. – Следы уничтожить, выдвигаемся.

Подхватив снаряжение, команда продолжила путь к цели, постепенно взбираясь всё выше и выше. Бойцы выбивались из сил, цепь сильно растянулась вдоль хребта.

Обстрела никто не ожидал, и с первой очередью крупнокалиберного пулемёта, вспахавшего пунктиром землю, солдаты повалились кто куда, прячась за булыжниками, а через минуту, словно по команде, посыпались вниз, бегом, прыжками. Но там, в ложбине, укрытия от огня не было. С вершины горы, под которой находился взвод, уверенно били снайперы.

– Жгут! – перекрикивая шум боя, – крикнул Алов. – Передай ротному, что остановлены огнём противника в квадрате «Бэ 34», по «улитке» четыре. Лежим, головы поднять не можем. И давай сам ползи сюда!

– Понял, сделаем!

– Перепёлка! Я – верест! Я – верест! Как слышите? – кричал по рации боец. Сквозь хлюпающие, царапающие слух, шумы, наконец, раздался голос дежурного:

– Верест, уходите оттуда! Отмена операции, отмена операции! Как понял?

– Вас понял, уходим! Отмена!

– Ждём на «запасном»! Как понял, верест?

– Понял. До связи!

Капитан, прицельно огрызаясь короткими очередями, залёг за небольшим уступом. Снайпер, присев на колено, сразил с «свд» ещё двоих.

– Плотно закрыли нас ребята! Отходим!

 

Крупные булыжники обрывались под ногами бойцов, с гулким стуком катились вниз. Взвод стоял над пропастью. Узкая тропа не давала возможности маневрировать. Поднимаясь выше в горы, «духи» оставили в каменных щелях своих стрелков. Не видимые снизу, они не давали взводу сойти с тропы. Начинало темнеть…

Разбивая до крови руки об острые камни, капитан поднялся метров на десять выше тропы. Подтянулся и лёг всем телом на узкую ровную площадку. Солдаты ползли следом. По рукам передавали наверх тяжёлые пулемёты, миномётные плиты, стволы.

Несколько секунд капитан лежал, не поднимая головы. Справа от него грязевым потоком стекал сель, а за ним высился пирамидальный утёс. Десять шагов прыжками, прикинул Алов, и он за надёжным укрытием. Кивнул солдатам:

– За мной!

Но только он встал на ноги, как «духи» открыли огонь. Солдаты упали, не успев сделать ни одного шага, а капитан, обозлившись на собственное бессилие, прыгнул в тёмную массу селя. В ту же секунду он почувствовал, как его ноги крепко увязли в липкой массе.

Он сыпался с мокрым гравием вниз, а пирамидальный утёс, который мог бы уберечь его от огня, уходил всё дальше. Волна страха и отчаяния обожгла сердце. Алов попытался сделать несколько шагов в сторону, но не смог. Он вдохнул побольше воздуха, чтобы крикнуть… Страшной силы удар в грудь вдруг свалил его на спину, головой вниз. Машинально сжимая оружие, капитан попытался схватиться за что-нибудь, но руки быстро тяжелели.

Он ударился затылком о камень. Ноги поднялись над головой. Алов сделал мучительно болезненный кувырок через голову и тяжело упал на живот у крупного валуна. «Я ещё жив. Я ещё жив», – металось в его сознании. Он с трудом провёл языком по губам и почувствовал солёный привкус крови. Струйка стекала по подбородку на мокрый камень. «Наверное, мне пробило лёгкое», – отрешённо подумал Алов и лёг щекой на булыжник.

Откуда-то донёсся крик, показавшийся страшно далёким. Собрав все силы, капитан приподнял голову, но не смог ничего различить: скалы, фигуры людей двоились в глазах, обволакивались жёлтой пеленой. Алов попытался позвать на помощь, но лишь с трудом выдавил из себя булькающее «ы-ы-ы».

Он не видел, как Цувырев упал на ленту оползня и покатился кубарем вниз. В метрах двадцати встал на ноги, едва удерживаясь в потоке, и стал стрелять длинными очередями. Рядом с ним кружили хоровод султанчики грязи, разлетался в сторону щебень. Цуварев прыжком выбрался на сухое место, припал к земле и съехал на животе к валуну, за которым лежал Алов.

– Где болит? – шептал Цуварев скороговоркой, разрывая прорезиненную оболочку перевязочного пакета… – Сейчас перевяжу. До «запасной» совсем немного осталось… потерпи.

Он выстрелил ещё несколько раз по скалам, нависшим сверху, отложил автомат в сторону и стал осторожно снимать с командира одежду. Под голову сунул шапку и нахмурился, услышав частое хриплое дыхание. Снял с Алова безрукавку с магазинами и сигнальными ракетами, задрал к плечам тонкий свитер, оголив необычно белую, с пятнами крови, грудь…

 

Жгут, держа прикрытие, не оценил силу и отчаянную дерзость «духов». Те успели закрепиться на склоне и жестоким огнём терзали взвод уже несколько часов подряд. Алов, хрипя, приказал команде отходить, и вместе с Цуваревым спускался в ложбину, где можно было укрыться от пуль и осколков. Оба тяжело дышали и ничего не слышали, кроме грохота боя и глухих ударов своих сердец. Командир стонал, на свитере проступила кровь – видимо, сползла повязка. Но Цуварев уже не останавливался. «Потерпи ещё немного, потерпи», – просил он.

Неожиданно откуда-то слева, из-за ломаной гряды скал, взлетела в небо красная ракета, и в ту же секунду раздались звуки частой стрельбы.

– Подожди, остановись! – из последних сил крикнул Алов. Морщась, приподнялся на локте и прислушался.

Цуварев крепко взял его за руку и потянул вниз. Они съехали несколько метров по мокрым камням, но капитан вдруг мучительно скривился, закрыв глаза, и с трудом выдавил:

– Это Жгут… Ты слышишь? Надо пробиваться ему на помощь… Жив ещё.

Цуварев сделал вид, что не услышал слов командира. Он обхватил его одной рукой и, не поднимаясь, стал отталкиваться от камней.

Вдали показалось тёмно-зелёное брюхо Ми-8…

 

Россия. Красноярск

 

Прошло три месяца…

Алову дали отпуск по ранению, очень хотелось домой, к родителям, и всё же сначала он поехал навестить Жгута. Звонил, оклемался, обещал встретить.

Капитан шёл по разбитой дороге, чувствуя хмельное головокружение от пахнущего весной воздуха. Нарочно со шлепком ставил промокшие сапоги в заполненные талой водой рытвины, в поток распутицы, чтобы хрустящая, как подмоченный сахар, грязь выпрыгивала из-под ног в разные стороны. И в душе у него была огромная и упругая пустота: ни мыслей, ни желаний, – и только маленькой точкой давала о себе знать рана – как будто посветлело после продолжительной и тяжёлой грозы, но дождь ещё дрожал в воздухе, сыпался сверху тихой мягкой росой.

Новости


06.07.21 

29.07.21 

27.08.21 

10.09.21 

18.10.21 

 


Идёт формирование № 134
(в предновогоднем оформлении)
Примерная дата отправки в печать - начало декабря.


ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS