ТРИ      ЖЕЛАНИЯ                   

         

trigelanija.webstolica.ru

Валерий Сафронов


Вожак и собаковод

 

Давно это было...

В ленинской комнате второй испытательной роты сидят за столом два воина срочной службы: командир отделения старшина первой статьи Павел Курьянов – ему через два месяца домой, он комсомольский вожак, отличник, чемпион по поднятию гири и, скорее всего, демобилизующийся в первой партии, – и его подчинённый – собаковод, матрос Генка Голубцов – двоечник и лентяй, который скоро станет «дедом».

Судя по сосредоточенности лиц, чуть слышной приглушённой речи и напряжённой атмосфере – изучают уставы.

– Ну, хорошо, товарищ Голубцов, – говорит старшина Курьянов. – Допустим, что устав внутренней службы вы не выучили абсолютно. Аб-со-лют-но! Как же так? Можно сказать, что почти уже старослужащий воин. И такое вот несерьёзное отношение к делу. А ведь вы должны показывать пример молодому пополнению, а ведь через две недели – проверка! Да и какая проверка-то: из самого главного управления приедут нас проверять, а вы, извиняюсь, ни уха, ни рыла…

– Я учил, – обиженно отвечает Голубцов и шмыгает носом.

– Что-то не похоже, чтобы вы учили. Хорошо, давайте перейдём к уставу караульной службы, может быть, эта тема вам как собаководу ближе.

– Хм… конечно, ближе. Ещё как ближе-то эта тема! Чего-чего, а как там и что, я уж не ошибусь, если, к примеру, поздним вечером поведу собаку на склад Вэвэ…

– На склад взрывчатых веществ?

– Во-во… У склада Вэвэ я и с завязанными глазами найду каждый предмет. У меня там не забалуешь, а в случае чего, так и кобеля с цепи спущу!

– Так вот, товарищ Голубцов, – старшина Курьянов берёт в руки карандаш и тыкает его в замызганную тёмно-зелёную книжицу. – Доложите мне о действиях часового, услышавшего лай караульной собаки.

Голубцов на некоторое время задумывается, шевелит губами, разводит руки в стороны и даже привстаёт. Затем на его лице появляется недоумение.

– Так ведь это… я же не часовой, и на посту не стою. Я же собаку на пост вожу, вот про это меня, старшина, и спрашивай. А то – действия часового. У часового и спроси!

– Понимаете, товарищ Голубцов, – старшина Курьянов делает глубокий вдох и смотрит куда-то вдаль, выше портретов комсостава и членов политбюро, вроде бы прямо на бюст самого товарища Ленина, – знать одни только свои прямые обязанности, товарищ матрос, это для советского воина ничтожно мало. Это для советского воина… никуда не годится. А освоение смежных специальностей? А взаимовыручка? А научно-технический прогресс?

– Какой у собаковода может быть, на хрен, научно-технический прогресс? – бормочет Голубцов. – Прицепил собаку на поводок, и все дела. А уж свои обязанности, старшина, я и не хуже тебя знаю.

Медленно, но верно Курьянов начинает выходить из себя. Это становится заметно по багровеющей шее, носу и мочкам ушей.

– Если бы вы, товарищ воин второго года службы, знали свои обязанности не хуже меня, то давно уж, наверное, дослужились хотя бы до старшего матроса!

– Ха! А на фига оно мне? Лучше, это самое, иметь дочь проститутку, чем сына – ефрейтора. Нам и здесь, как говориться, не плохо. Собак накормил, на посты отвёл, и – свободен! Я-то, в отличие от тебя, старшина, службу давно понял! А ты всё перед начальством выслуживаешься. Дембель уж на носу, а он, знай своё, прогибается. Смотрите, мол, вот я какой, самый лучший.

– Молчать! Наряд вне очереди. Абсолютно! Сгною тебя, чумазого, на толчках!

– Вот, только и можете, что глотку драть. А чтобы, понимаешь, убеждением, так сказать, личным примером, так это куда там…

– Дебилов только так и учат. Абсолютно! Через тяжкий физический труд.

– А с чего ты взял, что я – дебил? – обиженно спрашивает Голубцов.

– Дебил и есть!

На какое-то время наступает пауза. Старшина несколько успокаивается.

– Вы, товарищ Голубцов, не дебил. Вы – умственно отсталый гомосапиенс, потому что не можете выучить элементарную вещь – устав.

– Да сам ты… Хочешь, старшина, в шашки сыграем, и я докажу, что умственно отсталый гомо… – это ты? Не хочешь в шашки, можем в поддавки, или в «дурачка» из десяти партий?

Курьянов на минуту задумывается, затем рубит ладонью воздух:

– Ладно, давай… в шахматы! Я тебе докажу, кто ты есть. Абсолютно!

Голубцов хватает с соседнего стола доску и быстро расставляет фигуры. Тянут жребий. Голубцов начинает белыми и тут же делает Курьянову мат в четыре хода.

– Гы-гы-гы! Детский мат тебе, старшина!

Какое-то время Курьянов пребывает в оцепенении, затем приходит в себя.

– Ты сжульничал! Абсолютно! Так нельзя. Это нечестно!

Однако в ленинской комнате находятся свидетели, которые говорят, что всё было по правилам. Детский мат, он и в Африке – «детский мат».

За неполный час самоподготовки Голубцов выиграл ещё три партии, а предпоследнюю – завершили вничью.

– В шашки давай! – не унимается Курьянов. – Уж здесь-то я тебя умою!

– А не пожалеешь, старшина? – подначивает командира Голубцов. – Уж во что, во что, а в шашки я – чемпион.

Едва начали в шашки, Голубцов завладел инициативой, быстро прошёл «в дамки» и разделал Курьянова под орех. То же самое повторилось и в последующих трёх партиях.

– Может, в поддавки, старшина?

Привлечённые зрелищем, в ленинской комнате начали собираться матросы и младшие командиры. Вскоре не осталось свободных мест. Предпочтения разделились почти поровну. Кое-кто заключал пари. Курьянов сидел весь пунцовый, волосы на его голове были всклокочены. Голубцов был невозмутим. Лишь время от времени отпускал язвительные шуточки. Проиграв последнюю партию в поддавки, Курьянов вскочил, и крикнув: «Ну, уж в карты мы играть не будем!» – выбежал из ленинской комнаты.

– Куда это он? – недоумевали матросы.

– Вешаться побежал, – пожал плечами Генка Голубцов.

Но Курьянов не повесился, а вскоре вернулся. Он был зол и решителен. Сейчас или никогда. У него в руках были две пары боксёрских перчаток.

– К барьеру! Ты слышал, Голубцов? К барьеру!!!

Его принялись успокаивать. Какой к чёрту бокс в таком состоянии? На всякий случай дежурный по роте подозвал дневальных и поднёс к губам боцманскую дудку. Голубцов поплевал на перчатки.

– Не бзди, старшина. Матрос ребёнка не обидит!

– Я ему покажу! Абсолютно! Он у меня узнает, кто такой Паша Курьянов!

С этими словами старшина бросился на собаковода. Его руки молотили словно мельницы.

Голубцов спокойно отошёл назад, а он был немного выше Курьянова, хотя и значительно худощавее, и принял боксёрскую стойку.

– Абсолютно! – ревел Курьянов, но его мельница потрясала лишь воздух, каждый раз налетая на кулак соперника. Наконец, на этот кулак налетел сначала правый глаз Курьянова, затем нижняя губа, затем верхняя, а вскоре и нос. Причём Голубцов совершенно не включал правую руку. А для чего? С такими соперниками можно и одной левой. На Курьянова жалко было смотреть. Физиономия его была вся в крови, в носу хлюпало, а из глаз текли слёзы.

– Паша, ну зачем тебе это всё? Ведь ты же не боксёр, – пытались остановить его товарищи.

– Можно подумать, что я боксёр… – ухмылялся Голубцов, похлопывая перчаткой о перчатку.

– Я борец греко-римского стиля, – ревел Курьянов. – Абсолютно!

Это было последнее, что Курьянов произнёс в тот день. Он получил нокаут. И не от соперника, а от резко открывшейся двери, на которую он налетел лбом, атакуя ловко увернувшегося собаковода. В дверях стоял командир роты капитан Пшеничников.

– Что вы тут устроили, мать вашу?!

– Рота, смирна-а! – очнулся дневальный, а дежурный, придерживая рукой бескозырку, помчался неровными прыжками, переходящими в строевой шаг, докладывать ротному.

– Товарищ капитан! Вторая рота занимается самоподготовкой. Дежурный по роте сержант Иванов.

– Вольно. И что же это за самоподготовка такая? Повторяете приёмы рукопашного боя?

– Никак нет, товарищ капитан. Личный состав роты изучает уставы…

– Что-то я не понял. Это как это? Методом физического устранения?

– Старшина Курьянов и матрос Голубцов пытались воссоздать реальную боевую обстановку: проникновение диверсанта на пост и действия часового согласно уставу и табелю поста…

– Молодцы! Чудо-богатыри! Особенно этот – как его? Курьянов. Как только придёт в чувство, пусть тотчас пожалует ко мне в канцелярию роты. А матросу Голубцову объявляю благодарность за отличное знание устава гарнизонной и караульной службы. Как там у Высоцкого? «Ведь мы сыграли с Талем десять партий: в преферанс, в очко, и на бильярде. И Таль сказал: «Такой – не подведёт!» Карацупа ты наш…

Новости


06.07.21 

29.07.21 

27.08.21 

10.09.21 

18.10.21 

 


Идёт формирование № 134
(в предновогоднем оформлении)
Примерная дата отправки в печать - начало декабря.


ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS