|
Анастасия Шевцова
Танец
Моему одиночеству посвящается
Оставаясь в одиночестве, он всегда первым делом проходил и выключал везде свет. В его доме всегда было темно и очень тихо. Это было правилом.
Потом он забирался на подоконник, вытаскивал книгу из стопки и долго читал, иногда делая пометки карандашом. Это всегда успокаивало.
Он не любил чужих в доме. Не любил, когда кто-то трогал или передвигал его вещи. И просто ненавидел, когда кто-то пытался коснуться его меча.
Меч тоже не любил чужих. В нём жил дух безымянного воина. Молчаливый и верный. Такой же, как и хозяин. Поэтому они до сих пор могли слушать друг друга.
***
Единственное, за что он любил людей, так это за книги. Люди писали их, издавали, читали и, конечно же, дарили ему. Да, несомненно, за это можно было смириться с их существованием. Сам он писать не умел. Иногда пел чуть хриплым голосом под гитару, сидя на подоконнике, или танцевал в темноте или дрожащем свете свечей. Вспарывал воздух резкими взмахами рук или ласкал плавностью движений.
Танец был его жизнью. В танце можно было забыть обо всём и дышать полной грудью. В танце можно было закрыть глаза и не бояться удара в спину. В танце можно было быть самим собой.
Он всегда танцевал один. Не было никого, кто бы мог быть достойным его доверия. Так было и так будет всегда. Ведь одиночество – самый лучший спутник и самый преданный друг. Оно никогда не предаёт. Разве что отойдёт в сторону, дав сделать небольшой глоток совсем другой жизни. Но потом обязательно вернётся. Оно всегда возвращается.
***
Кто же знал, что в один весенний вечер к нему придет тот, другой? Что его стащат с подоконника и поведут гулять по невероятно красивому городу и заставят бездумно улыбаться своим мыслям, гуляя по набережным всю ночь напролёт?
Кто знал, что этот другой так прочно войдёт в его жизнь? Что будет сидеть с ним на подоконнике и читать книги из стопки, будет тихо подпевать ему под гитару и осторожно разминать уставшие мышцы? Кто знал, что дождливыми ночами они будут вслух читать друг другу стихи из старых, потрёпанных книг и вспоминать любимых литературных персонажей?
Он не знал, чем вся эта утопия закончится, и не хотел даже думать об этом. Впервые за многие годы он чувствовал себя по-настоящему живым. И совсем не хотел тратить драгоценные минуты на пустые размышления. Ведь всему должно быть своё время.
И кто знает, может, когда-нибудь они будут вместе танцевать в тёмной комнате с большим зашторенным окном.
***
Не будь для меня всего лишь мечтой,
Осколком весны, забытым зимой.
Не будь для меня настолько чужим.
Ты сейчас настоящий, оставайся таким.
Читай мне стихи под дождём на мосту,
Улыбнись, помоги мне поверить в мечту,
Оставь мне в душе отпечаток на память
И постарайся не слишком ранить.
Останься моментом, стремительной вспышкой,
Спокойным течением, нежной улыбкой,
Немым отголоском от жизни другой,
Останься мечтой. Всего лишь мечтой.
***
За тёмными кулисами ты скрылся от себя,
Ты спрятался за маски своей роли.
Ты смеёшься и плачешь, ненавидишь, любя,
И всё бежишь, бежишь от своей боли.
И, просыпаясь по утрам, ты смотришь на проспект
И хочешь улыбнуться, но почему-то нету сил.
Ты силишься понять, пытаешься найти ответ,
Зачем ты жил и для чего отчаянно любил.
Но нет ответа. И грустная улыбка на губах.
Что остаётся? Сжать зубы и терпеть, и ждать.
И снова улыбаться, и раскрывать себя в словах.
Не жить, не прятаться. И снова продолжать играть.
***
Если убрать весь пафос и фантики красивых фраз,
Всё окажется совершенно простым, понимаете? Совершенно.
Такая простая истина. До смешного. Я полюбила вас.
Полюбила глупо и безрассудно. Абсурдно и нелепо.
Смеётесь? Зря. Мне не смешно, мне очень грустно.
Я бы заплакала, если б могла, но, увы, разучилась.
Причины забылись, важны следствия, но в них так пусто.
Впрочем, не важно. Ответьте на вопрос: вы бы влюбились?
Представьте, что я не так замкнута, озлоблена и вполне спокойна,
Что я достаточно умна для вас, хотя это так и есть, ведь так?
Представьте, что мы друг друга поняли, и что я всячески достойна
Вашего расположения, и что я, в конце концов, вам давно не враг.
Ну как? Представили? И что-то изменилось? Нет, я вижу.
Что ж, настаивать мне не позволит гордость. Не ожидали?
Да, я не из тех. А ещё вы забыли, что я вас ненавижу.
Что? Всё-таки влюбились бы? Вы слишком поздно сказали.
Я никому не даю второго шанса, и что теперь слова?
А что касается меня, то я переживу, не беспокойтесь.
И не впервой уже. К тому же, я вам безбожно соврала.
Я не люблю вас, но никому об этом не скажу, не бойтесь.
О вас вообще никто не знает. Я вас придумала давно,
В глубоком детстве, а может и позже, но не суть.
Я отпускаю вас на волю и, как бы ни было тяжело,
Буду жить дальше без вас, отдав простой приказ: забудь.
Танец
Моему одиночеству посвящается
Оставаясь в одиночестве, он всегда первым делом проходил и выключал везде свет. В его доме всегда было темно и очень тихо. Это было правилом.
Потом он забирался на подоконник, вытаскивал книгу из стопки и долго читал, иногда делая пометки карандашом. Это всегда успокаивало.
Он не любил чужих в доме. Не любил, когда кто-то трогал или передвигал его вещи. И просто ненавидел, когда кто-то пытался коснуться его меча.
Меч тоже не любил чужих. В нём жил дух безымянного воина. Молчаливый и верный. Такой же, как и хозяин. Поэтому они до сих пор могли слушать друг друга.
***
Единственное, за что он любил людей, так это за книги. Люди писали их, издавали, читали и, конечно же, дарили ему. Да, несомненно, за это можно было смириться с их существованием. Сам он писать не умел. Иногда пел чуть хриплым голосом под гитару, сидя на подоконнике, или танцевал в темноте или дрожащем свете свечей. Вспарывал воздух резкими взмахами рук или ласкал плавностью движений.
Танец был его жизнью. В танце можно было забыть обо всём и дышать полной грудью. В танце можно было закрыть глаза и не бояться удара в спину. В танце можно было быть самим собой.
Он всегда танцевал один. Не было никого, кто бы мог быть достойным его доверия. Так было и так будет всегда. Ведь одиночество – самый лучший спутник и самый преданный друг. Оно никогда не предаёт. Разве что отойдёт в сторону, дав сделать небольшой глоток совсем другой жизни. Но потом обязательно вернётся. Оно всегда возвращается.
***
Кто же знал, что в один весенний вечер к нему придет тот, другой? Что его стащат с подоконника и поведут гулять по невероятно красивому городу и заставят бездумно улыбаться своим мыслям, гуляя по набережным всю ночь напролёт?
Кто знал, что этот другой так прочно войдёт в его жизнь? Что будет сидеть с ним на подоконнике и читать книги из стопки, будет тихо подпевать ему под гитару и осторожно разминать уставшие мышцы? Кто знал, что дождливыми ночами они будут вслух читать друг другу стихи из старых, потрёпанных книг и вспоминать любимых литературных персонажей?
Он не знал, чем вся эта утопия закончится, и не хотел даже думать об этом. Впервые за многие годы он чувствовал себя по-настоящему живым. И совсем не хотел тратить драгоценные минуты на пустые размышления. Ведь всему должно быть своё время.
И кто знает, может, когда-нибудь они будут вместе танцевать в тёмной комнате с большим зашторенным окном.
***
Не будь для меня всего лишь мечтой,
Осколком весны, забытым зимой.
Не будь для меня настолько чужим.
Ты сейчас настоящий, оставайся таким.
Читай мне стихи под дождём на мосту,
Улыбнись, помоги мне поверить в мечту,
Оставь мне в душе отпечаток на память
И постарайся не слишком ранить.
Останься моментом, стремительной вспышкой,
Спокойным течением, нежной улыбкой,
Немым отголоском от жизни другой,
Останься мечтой. Всего лишь мечтой.
***
За тёмными кулисами ты скрылся от себя,
Ты спрятался за маски своей роли.
Ты смеёшься и плачешь, ненавидишь, любя,
И всё бежишь, бежишь от своей боли.
И, просыпаясь по утрам, ты смотришь на проспект
И хочешь улыбнуться, но почему-то нету сил.
Ты силишься понять, пытаешься найти ответ,
Зачем ты жил и для чего отчаянно любил.
Но нет ответа. И грустная улыбка на губах.
Что остаётся? Сжать зубы и терпеть, и ждать.
И снова улыбаться, и раскрывать себя в словах.
Не жить, не прятаться. И снова продолжать играть.
***
Если убрать весь пафос и фантики красивых фраз,
Всё окажется совершенно простым, понимаете? Совершенно.
Такая простая истина. До смешного. Я полюбила вас.
Полюбила глупо и безрассудно. Абсурдно и нелепо.
Смеётесь? Зря. Мне не смешно, мне очень грустно.
Я бы заплакала, если б могла, но, увы, разучилась.
Причины забылись, важны следствия, но в них так пусто.
Впрочем, не важно. Ответьте на вопрос: вы бы влюбились?
Представьте, что я не так замкнута, озлоблена и вполне спокойна,
Что я достаточно умна для вас, хотя это так и есть, ведь так?
Представьте, что мы друг друга поняли, и что я всячески достойна
Вашего расположения, и что я, в конце концов, вам давно не враг.
Ну как? Представили? И что-то изменилось? Нет, я вижу.
Что ж, настаивать мне не позволит гордость. Не ожидали?
Да, я не из тех. А ещё вы забыли, что я вас ненавижу.
Что? Всё-таки влюбились бы? Вы слишком поздно сказали.
Я никому не даю второго шанса, и что теперь слова?
А что касается меня, то я переживу, не беспокойтесь.
И не впервой уже. К тому же, я вам безбожно соврала.
Я не люблю вас, но никому об этом не скажу, не бойтесь.
О вас вообще никто не знает. Я вас придумала давно,
В глубоком детстве, а может и позже, но не суть.
Я отпускаю вас на волю и, как бы ни было тяжело,
Буду жить дальше без вас, отдав простой приказ: забудь.
|
