Три желания

trigelanija.webstolica.ru
Елена Лавринович-Сорокина 

 

Тоскую

 

Как это чувство выразить? Не знаю.

Слова вдруг стали девственно чисты.

Кручу-верчу их, всяко составляю,

И вроде рифма есть, а всё-таки пусты.

 

Кричать скучаю – что ещё осталось.

Или звонить, не прекращая, в час разлук.

Чтоб даже в трубку телефона передалось,

Тепло души, стекающее с рук.

 

Но вот услышав, как твой голос дрогнул,

Сказав: «Как хорошо, что есть ты у меня».

Вдруг понимаю, что тебе не легче,

Я буду просто молча ждать, любя.

 

 

Сумбур весны

 

Грачей по небу хоровод,

Орут по-мартовски коты,

Чуть раньше солнышка приход –

И мир уж полон суеты.

 

Амур колчан готовит свой,

Мишени выбирая вновь.

И в сердце пущенной стрелой

Несёт весеннюю любовь.

 

Что, убыстряя кровоток,

Запустит вскачь твои мечты.

И в жизни яростный поток,

Не хочешь, а вольёшься ты.

.......

Ах, как хорош сумбур весны!

 

Отпустишь?

 

Рискну и нагло напрошусь в твои мечты,

Ведь ты в моих давно уж поселился.

Копытца свесив, рожки заострив,

Друзьям рассказываешь, как повеселился.

 

А вот возьму и душу под заклад!

Другому чёрту, чтоб тебе не спалось.

Не думалось и даже не леталось,

Лишь я везде, куда б ни бросил взгляд.

 

А вдруг поймёшь, что значит быть у края.

Как жить на острие ножа, кренясь

То вправо, где мороз в струну натянет,

То влево, в вихре радости кружась.

 

А впрочем, может душу – за свободу?

А, чёрт? Возьмёшь? И сможешь отпустить?

Тебе ж не долго ждать её обратно,

Но дай мне жизнь мою самой прожить.

 

 

 

Кирилл Сорокин 

 

Изящная словесность 

 

Говорят, только русский может материться, глядя на восход солнца. Сладостно, от души поминать многочисленную родню, части тела и излагать различные эзотерические воззрения на окружающий мир просто от избытка чувств, потому что даже великий язык, покоривший целый континент, не в состоянии передать всю глубину и силу ощущений. Конечно, встречать рассвет приходится по-всякому: под мокрым караульным грибком, истекающим холодной росой, в угаре затянувшегося и потерявшего вкус застолья; в муках бессонницы, устав от многочасовой борьбы за необходимый отдых и окончательно махнув рукой на сон; обнимая прекрасную незнакомку и видя, как все её волнующие загадки смывает серый утренний свет… Всю сознательную жизнь я провёл в не самых мягких и пушистых мужских коллективах, но задействовать альтернативную лексику для выражения восторга, наедине с собой…

Мой приятель – тамада. Не то, чтобы это было его единственным занятием, но вполне профессиональный. Давно, когда он был ещё безлошадным, а я уже владел достаточно вместительным транспортным средством, пусть и сомнительной внешности, но проверенной работоспособности, он часто привлекал меня к своим головокружительным свадебным эскападам. В тот раз нам предстояло обслужить веселье «на районе» – две чистые и светлые души, вскормленные тёплым, с желтоватой пенкой, молоком, нашли друг друга в городских джунглях, но слиться воедино им предстояло на земле предков. Предки платили осторожно, но хорошо.

Лето плыло в бездонном голубом небе, солнышко ласково пригревало сквозь ткань тента, пахло какими-то травами, вокруг озабоченно металась многочисленная родня молодых, а из стоящих на отлёте хлевов, где ворочалось и похрюкивало хозяйство, время от времени долетали огромные радужные мухи. 

Невеста была хороша! Все невесты хороши, но наша была лучше всех. Даже видавший виды тамада удовлетворённо крякнул. Жених тоже был не промах. И смокинг ему шёл. И галстук-бабочка был не на резинке, а самый настоящий. Не беда, что никто не сумел снова его повязать, когда он распустился – бантик смотрелся тоже очень здорово. Гораздо сильнее жениха смущало отсутствие у смокинга карманов, но и эту проблему хранения мужских мелочей в виде источников огня и дыма он позже решил, надев под смокинг сумочку-«банан». 

Свадьба гуляла до рассвета. Впрочем, наше в ней участие закончилось чуть за полночь – дальше всё уже шло своим чередом, и мы, отдав должное домашним деликатесам и казённым напиткам и худо-бедно обезопасив аппаратуру, пошли готовиться к завтрашнему дню. Тамада, загадочно мурлыча, отправился осматривать жилище одной прекрасной селянки, у которой, по её словам, стояла в вазочке на подоконнике самая настоящая папарать-кветка, а я попросился у хозяев на давно замеченный сеновал у реки, и мне не только разрешили, но и выдали тонкое, пахнущее молоком одеяло.

Ночь была мягкой и ласковой. Под крышей я не видел звёзд, но чувствовал, как они дышат в стены. Тихо шумели огромные деревья, и изредка всплёскивала рыба в реке. Я засыпал на свежем душистом сене, чуть завидуя приключениям тамады… Проснулся на рассвете. Сквозь решётчатые стены струился серый свет, от близкой реки тянуло сыростью, а в ложбинке, где я устроился, сено хранило пахнущее жарким солнцем тепло, и я бы с удовольствием снова закрыл глаза, если бы не испытывал жгучей необходимости прогуляться до ближайших ивовых зарослей. Оглушительно шурша, я подался к выходу, но остановился, поняв, что не один. В беседе солировал голос одной из подружек нашей невесты – сильный, выдающий украинские корни, и властный. Я представил её – в шикарном вечернем наряде – и её элегантного кавалера в костюме, продёрнутом блестящей нитью, и босого, гуляющих на лоне природы и, посмеиваясь, стал быстро подбирать литературные аналоги их выражениям:

– Ах, вот где ты пропал, любитель крепкого алкоголя! Кто разделяет твоё одиночество, могу ли я поинтересоваться?

– Оставь свои сомнения, дорогая, или прогуляйся в неведомые дали… Я всего лишь нехорошо себя почувствовал. Ах, эти гости!

– Следует ли мне понимать, что причина твоей прогулки к сеновалу лишь в этом?

– Безусловно, любовь моя! Может ли быть иначе?!

– Зачем же ты так злоупотребил, глупец? Прочие, пусть им и нелегко, ведут себя как мужчины…

Они немного повозились молча.

– Посмотри, какая красота! При виде этого можно потерять разум, упасть оземь и лишиться сознания! Какая необыкновенная красота! Посмотри глупый!..

– Да, это просто предел как прекрасно…

– Возьми себя в руки, дорогой. Мы возвращаемся… В неведомые дали…

Чуть подождав, я скатился с сеновала и, торопясь, спустился к реке. Неширокая река истекала паром, а над пологим берегом, в редких узких рисках облаков, царствовало малиновое восходящее солнце, и редкие кустики колыхались и плыли в сочащемся сквозь них горячем свете. Я по колено вошёл в парную воду, зачерпнул туман и, не зажмуриваясь, плеснул себе на лицо. Солнце брызнуло яркими искрами, повисшими на ресницах. Я стоял по колено в тёплом тумане, смотрел, как солнечный диск светлеет, отрываясь от земли, и не мог найти ничего лучшего чем:

– Предел!.. Потерять разум!.. Упасть и лишиться сознания…

Новости


18.12.17 

17.09.18 

22.09.18 

14.10.18 

20.10.18 

 

Идёт согласование корректуры
104 номера.
Примерная дата отправки в печать - конец ноября.


открыта группа ТЖ ВКонтатке

ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS