Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Агата Ткалец


Стихи о кошках

 

Озорной котёнок

 

В доме нашем он живёт…

Маленький котенок!

Тимкой все его зовут,

Чёрный, как чертёнок.

Хвостик держит он «трубой»,

Выгибает спину.

День и ночь в движенье он,

Прыгает пружиной.

То на шторе, то в углу,

На торшере, на полу.

В шкаф залез, в ведро нырнул

И на кухню заглянул.

Прыгнул к сыну на колени.

Помурлыкал, полежал,

Потянулся, быстро встал,

Пошатнулся… и упал.

Тут же прыгнул на кровать,

Начал снова воевать,

То с подушкой, то с хвостом,

Покатился кувырком…

Наконец, устал и лёг,

Лапки вытянул вперёд,

Замурлыкал, заурчал,

Незаметно замолчал…

Не прошло и двух минут,

Как уснул Тимоха,

Непоседа и шалун,

Маленькая кроха!

 

***

 

Кошка моя, пушистый комочек.

Ляжет на грудь, свернётся в клубочек.

Сладко поёт и нежно мурлычет,

Носом своим мне в щёку всё тычет.

Спать не даёт и лапками топчет,

На кухню зовёт, позавтракать хочет.

 

***

 

Дуся – моя кошка.

Села у окошка.

Села, посидела.

Песенку попела.

Лапки полизала,

Ушко почесала.

Снова посидела

И совсем сомлела.

Пару раз зевнула.

Тут же и заснула.

 

 

Агата Ткалец

 

Муза

 

Часть первая

 

Муза смотрела в окно немигающим взглядом, увлечённая происходящим за стеклом, а я следил за ней боковым зрением, не отрываясь от печатной машинки. Муза была рыжей, её зелёные глаза, с янтарным ободком у зрачка, удивляли меня своей глубиной.

«Красавица, – подумал я о ней, – настоящая осенняя красавица. Как хорошо, что она со мной, рядом, здесь в одной комнате, сейчас».

После её появления в моей жизни вдохновение вернулось ко мне, я вновь стал писать, поэтому и назвал её Музой. Муза была полновата, ленива, но изящна и грациозна. Когда она лежала на постели, изгибаясь всем телом, я зачарованно смотрел на неё, не смея отвести глаза.

Что удивительно для меня, так это то, что мы всё делали вместе: ели (правда, каждый свое блюдо), сидели на диване; я читал, а она смотрела в телевизор, жадно наблюдая за происходящим на экране, смешно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Муза сопровождала меня на прогулках, ступая по набережной лёгкой походкой. На неё заглядывались прохожие, что доставляло мне немало удовольствия, я гордился своей спутницей. Она действительно была хороша собой.

До её появления я долгие годы не мог выдавить из себя ни слова, ни строчки. Настоящей моей книгой была только первая, написанная в порыве юношеской страсти. Книгу сразу отметили, тогда я был лишь студентом, но каким… подающим надежды.

Хотя мне сам бог велел стать писателем, так как я был родом из «потомственных писак», как говорил мой отец, а дед поправлял на «потомственных бумагомарателей». Конечно, говорили они это в шутку, ни один из них так не думал, оба гордились своими заслугами, считая себя лучшим писателем в роду. И я не был исключением.

Долго носился со своим романом, считая себя самым, самым, самым… Но время показало, что мне далеко до плодовитости деда, сделавшим имя на военных рассказах, и далеко до отца с его наградами за титанический труд о стройках и пахарях целины.

Моя первая книга была о любви. Не подумайте, что я не писал после этого ничего, нет. Я писал, но сюжеты подворовывал у студентов, переделывая и перетасовывая их между собой. Да, я был великим плагиатором, искусно создавая свои произведения на чужом фундаменте, но это меня не удовлетворяло.

В конце концов, я бросил преподавательскую деятельность. Собрал пожитки и уехал творить. Куда? На море, надеясь на вдохновение, которое снизошло на меня благодаря Музе. Её леность и очевидная бездеятельность привлекали меня и отталкивали, потому что в ней я видел самого себя. Мне хотелось целыми днями сидеть на пляже, ничего не делая, изредка заглядывая в любимые книги и потягивая коньяк из огромного круглого бокала. В общем, я представлял себе полностью паразитический образ жизни, без обязательств, ответственности и даже без вдохновения, которое нередко приносило муки, доводившие порой до истерики.

Мне хотелось смотреть, не видя, читать, не читая, слышать, не слушая, впрочем, последнее получалось у меня прекрасно.

Книга двигалась быстро, страницы мелькали, укладываясь в стопку. Печатал я на машинке, испытывая благоговейный трепет от стука клавиш, именно в эти минуты я чувствовал себя писателем.

Пришло время, и роман был закончен.

Как всегда, после очередной написанной книги я налил себе бокал коньяка и, уютно устроившись в кресле, стоявшем на балконе, смотрел на море, чаек и облака, плывущие по небу. Рядом пристроилась Муза, положив мне голову на колени.

«Осень, прекрасное время для творчества», – подумал я, глотнув немного коньяка, привезённого из Армении.

– Надо прогуляться, пойдём, Муза, – категорично сказал я, допивая коньяк, бережно убрав её голову с колен.

Я шёл, наслаждаясь осенней прохладой, вдыхая морской воздух, наполненный запахами багряной листвы, первого морозца и уходящей жизни.

Муза загребала листву, поднимая её вверх, я улыбнулся, оперся о парапет и стал всматриваться в линию горизонта, которая буквально исчезала у меня на глазах.

Сколько прошло времени, я не знаю, но, обернувшись, увидел, что Музы нет. Я долго искал её, но так и не нашёл. Домой идти не хотелось, и я сел на остановке автобуса, даже не осознавая зачем.

 

Часть вторая

 

Он назвал меня Музой, и я не сопротивлялась, так как не могла назвать ему своего настоящего имени. Дом, который я покинула не по-своему желанию, снился мне по ночам. Было тоскливо и одиноко в чужой квартире. Там всё было холодным и безрадостным, чужим. Мужчина, принявший меня в свой дом, казался мне отстранённым и вечно занятым. Вокруг было пусто, отсутствие радости, веселья и смеха подавляли меня. Нередко я притворялась спящей, чтобы скрыть свою тоску, если бы он был повнимательнее, то не раз увидел бы, как я роняю слезу и грущу.

Он лишь писал и писал, изредка беря меня на прогулки. В эти недолгие минуты я оживала и по-настоящему наслаждалась жизнью. Прошлое постепенно стиралось из моей памяти, чередой уходили запахи, голоса и лица родных мне людей, а настоящее заполнялось новыми событиями и впечатлениями.

Я снова сидела у окна и смотрела на постоянно двигающийся мир, на капли дождя, которые разбивались о стекло, и меня вновь поглотила грусть. Чтобы он не увидел моих слёз, я перешла на диван смотреть телевизор, на снующие туда-сюда фигуры незнакомых мне людей, с непонятной для меня речью, от этого разговоры казались пустыми, и я печально опустила голову, сердце моё болело, изнывая без тех, кого я любила.

«Странная жизнь у него, – я посмотрела в сторону стола и стоящей на нём печатной машинки, с раздражающими звуками клавиш. Он сидел, и его пальцы уверенно и безостановочно носились по клавиатуре. – И сам он странный. Не молодой и не старый, не красивый и не уродливый, не добрый и не злой, не живой и не мёртвый. Никакой».

Я перешла к нему и посмотрела в глаза. Он улыбнулся и погладил меня по голове, нежно, ласково и вновь начал писать.

– Муза, ты бы села в сторонку, – сказал он мне, повернув голову. – А то ты мешаешь мне писать. Я благодарен тебе за внимание, но работа не ждёт.

Ночи мы проводили в одной постели, но лежали отчуждённо, даже не соприкасаясь друг с другом.

Утром я ложилась на него, но он от этого не испытывал радости, а лишь терпеливо сносил мои утренние ласки.

Как-то раз вечером он сложил все листы вместе в одну пачку на край стола. Подошёл к бару, налил себе красивой янтарной жидкости, сел в кресло, стоящее на балконе, и глотнул из бокала. Улыбка появилась на его губах, и он первый раз показался мне удовлетворённым и даже счастливым. Я быстро примостилась около него и положила голову ему на колени. Мне очень приятно, когда люди излучают счастье, с ними рядом тепло и уютно.

– Надо прогуляться, пойдём, Муза.

Мы шли медленно, наслаждаясь прекрасной погодой, тёплым октябрём и живописным временем года – осенью. Я загребала листья, так, чтобы они взлетали вверх, будто гигантские бабочки. Раньше, в другой жизни, я бы пыталась их поймать, но сейчас…

Остановились у парапета, он облокотился на него и стал всматриваться вдаль. Я наблюдала за прохожими, и вдруг знакомый запах коснулся моих ноздрей, я вдохнула, и потухшие от времени воспоминания вернулись ко мне. Я заметалась, и кинулась бежать, даже не осознавая этого. Мне хотелось вернуть все прежние ощущения, всю радость, которую я ранее испытывала. Мне хотелось всё это сгрести в охапку и прижать к себе. Я пересекала газоны, бегала по дорожкам, но так и не нашла того, что искала. Уставшая, я вернулась к парапету, но его уже не было.

И я пошла на остановку, где он прошлый раз увидел меня и взял к себе. Как давно это было, будто целая жизнь прошла!

Через несколько минут я нашла остановку. Он сидел там на изогнутой, немного сплющенной скамейке, явно расстроенный и огорчённый. Я понуро побрела к нему, осознавая, что провинилась, заставила его волноваться, переживать и…

 

Часть третья

 

– Муська, милая моя Муся! Я нашла тебя, моё сокровище!

Неожиданно кошка оказалась в руках девушки, и знакомый, родной запах окружил животное. Это была её прежняя хозяйка.

Обе были безмерно счастливы. Муська загудела, стала тереться о шею девушки, несмотря на запах её духов, которые раньше казались ей воплощением ужаса.

«Вот и счастливый конец!» – подумала кошка, зарывшись в волосы своей хозяйки.

– Простите, но это моя кошка Муза, – сказал мужчина, быстро вставая со скамейки.

– Вы ошибаетесь, это Муська, моя кошка, я потеряла её почти два месяца назад, а теперь нашла, даже не верится!

– Ах, вот оно что, – с пониманием произнёс мужчина. – Дело в том, что я нашёл её как раз два месяц назад, на этой остановке, и взял к себе.

– Огромное вам спасибо! – радостно отозвалась девушка. – Но как же нам быть?

Кошка продолжала тереться о плечо хозяйки, изредка поворачивая голову в сторону... хозяина.

– Вот незадача, – ответил он. – Давайте, я вас провожу домой, вы далеко живете?

Девушка замялась и неуверенно ответила:

– Нет.

– Пойдёмте, может, что придумаем по дороге.

– Хорошо, – ответила она, и кошка вновь зарылась в её волосы, громко мурча им в ответ.

Мужчина рассказал, как Муза жила у него, и о том, как она вдохновила его на очередной роман, и что именно сегодня он закончил свою рукопись.

– Так вот откуда мне знакомо ваше лицо, – воскликнула девушка, открыла сумочку и передала ему книгу.

– Да, это мой первый роман, а это моя фотография... в молодости.

– Да вы и сейчас не старый.

– Нет, не старый, но уже и не молодой.

– Дошли. А знаете, пойдемте к нам чай пить, у нас вся семья в сборе. Обрадуются Муське, её все любили.

– Да, нет, как-то неудобно.

– Почему? Ведь благодаря вам кошка жива и здорова. Заходите, – девушка открыла дверь подъезда и пропустила мужчину вперёд.

Поднявшись на третий этаж солидной «сталинки», девушка позвонила в звонок двери, и через пару минут её открыла красивая статная женщина с глубоким голосом.

– А мы заждались, ты сегодня припозднилась, – посмотрела на мужчину и произнесла: – И вам здравствуйте.

Тот в ответ поклонился, хотел было представиться, но тут раздался изумленный возглас дамы:

– Муся, это ты?

На этот восклицание выбежала вся семья. Бедная Муся была и рада, и испуганна одновременно. Все гурьбой зашли в комнату, а гость остался стоять за порогом. Подумав, он развернулся и стал спускаться, но его окликнули:

– А вы куда? Живо заходите, сейчас будем пить чай.

Зайдя в комнату, писатель осмотрелся и увидел всё семейство за столом, а Муся, как королева, разлеглась на «топчане» у стены.

– Какой прекрасный день! – произнесла девушка, и тут раздался собачий лай.

Из-под дивана выскочила маленькая собачонка и первым делом направилась к топчану с громким визгливым лаем. Муся удивлённо посмотрела на собачонку, ощерилась, вздыбилась и зашипела. Собака, не ожидавшая сопротивления, встала как вкопанная и прекратила лаять.

Минута тишины, как в «Ревизоре» Гоголя, длилась вечность, все стояли в растерянности, и только находчивая бабулька подхватила щенка и прижала к себе.

– Да, это проблема, – произнесла женщина с глубоким голосом.

– Как будем решать? – обратилась она к девушке.

– Право, даже не знаю, – ответила та. – Может, привыкнут?

Девушка посмотрела на мужчину, и все тоже посмотрели в его сторону.

– А вы кто? – спросила старушка, прижавшая собачку к себе.

– Я…

И тут девушка рассказала всю историю Муси-Музы, чем привела в восторг всё семейство. Началась суета вокруг дорогого гостя, спасителя пропавшей кошки. Пошли разговоры на разные темы, но основной оставалось решение, что делать с Мусей.

В конце концов, решили, что Муська уживётся с Чапой, так звали собаку, надо им просто привыкнуть друг к другу. Пошли советы, как это лучше сделать. Собака пыталась вставить своё веское слово, но бабуля прижимала её так сильно к своему животу, что из пасти вырывался только хрип.

– Тебе слово никто не давал, – шипела на собачонку старушка.

– Мама, вы её сейчас задушите, – ворчал рядом сидящий мужчина.

– Не бойся, сынок, она живучая! Да, Чапа, да? Да? – прижимая ещё сильнее, спрашивала она у зажатой в тисках собаки, та лишь открывала пасть, не издавая ни звука, будто рыба.

Ещё долго смех, шутки и радостные споры не умолкали за столом, но пришло время, и все встали. Женщины сноровисто убирали со стола посуду, старушка унесла Чапу в свою комнату, а мужчина засобирался домой.

Провожая дорого гостя, суетясь, обгоняя и перебивая друг друга, никто и не заметил, что кошка ушла вместе с писателем, видимо, решив остаться его Музой...

 

Новости


09.08.19 

05.09.19 

16.09.19 

24.10.19 

02.11.19 

 


Идёт формирование #114.





ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS