Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Артур Галин


Француз

 

Я часто вижу его на своей улице. Полный, высокий, наверное, даже красивый и, если уж совсем осмелеть – мужественный. Мне хочется называть его Французом. Левой ладошкой Француз как бы поглаживает лацканы пиджака, но пиджака нет, есть только рубашка, есть ещё трикотажные штаны серого цвета – растянутые и в пятнах. Он с гордостью подвязывает их поясом от женского халата – розовым в цветочек. Большой лоб, полуоткрытый рот, шаловливый взгляд маленького мальчишки меняется иногда на задумчивый, тревожный, изучающий.

Вот он выходит из магазинчика, где его угостили большой бутылкой содовой. На лице деловитость. Аккуратно несёт бутылку к лавке. Садится, откручивает крышку, смакуя каждое движение. Я понимаю, что это деликатес для него. Хочу купить ему сто таких бутылок.

Начинает пить. Пузырьки газа щекочут нос. Пьёт долго, не отрываясь. Потом осторожно ставит бутылку рядом с собой

– Вкусно, очень вкусно, – бормочет.

Откидывается на лавке, поднимает голову к солнцу, рот растягивается в улыбке, плечи расслабляются, всякое напряжение сползает с лица. Видно, что ему хорошо.

– Вкусно, очень вкусно.

Судя по звукам, которые издавала гортань Француза, часть пузырьков покидала его организм свободно, другая же не торопилась. Что-то мешало ему получать абсолютное удовольствие. Он задумался, засунул ладонь в рот, да глубоко засунул, и звуками показал улице, как нужно избавляться от пузырьков. Это была песня гор с эхом и неожиданными перекатами. Автобус, двигавшийся по дороге, резко затормозил, женщина из окна дома напротив закричала на иврите: «Пошёл, пошёл отсюда! Прекрати это делать!»

Француз вынул изо рта ладонь, которой обычно поправлял лацканы пиджака, серьёзно посмотрел на женщину, подошел к её дому поближе:

– Я есть хочу. Дай мне есть! Есть хочу!

– Иди отсюда, сказала тебе, смотреть не могу, что ты творишь!

В этот момент какой-то прохожий попытался выкинуть бутылку в урну. Француз увидел.

– Оставь, оставь, моё!

– Не трогайте его! – прокричала женщина сверху.

– Это сейчас он не в себе, а раньше, говорят, был хорошим человеком.

Прохожий ещё раз посмотрел в сторону хорошего человека и поставил бутылку на лавку.

 

 

Как француз был хорошим человеком.

 

Клод родился и вырос в Марселе, в еврейской семье. Весёлый подвижный мальчишка точно и, можно сказать, виртуозно пародировал речь взрослых. Никто из близких не сомневался – в семье растёт будущий актёр.

Так оно и случилось. Клод успешно окончил театральное училище, и был приглашён в театр в Тулузе. Сценическая речь была его коньком, режиссёру нравился молодой, энергичный, быстро схватывающий идеи актёр. Через какое-то время Клод получил главную роль в комедии и стал любимцем публики.

В самой весёлой, вызывающей особый восторг зрителей, мизансцене герой Клода возвращается домой, наливает себе фужер содовой, запрокидывает голову и с удовольствием пьёт воду. В этот момент жена героя Клода с любовником незаметно проскальзывают мимо него незамеченными.

В одном из спектаклей балка над сценой, на которой были закреплены осветительные приборы, не выдержала нагрузки и одним концом опрокинулась вниз, как раз в тот момент, когда герой Клода утолял жажду содовой. Один из прожекторов упал ему прямо на голову. Клод после удара задумался на мгновение, аккуратно поставил бутылку на стол и медленно осел на пол. Очевидцы рассказывали, что глаза Клода стали как бы каждый сам по себе, приобрели абсолютную независимость. Казалось, что он пытается решить какую-то задачу, но решение не приходит.

Решение так и не смогли найти ни Клод, ни даже светила израильской медицины, к которым обратились родители Француза, специально для этого переехав на Землю Обетованную.

 

 

Старуха из Ларнаки

 

Кипр. Ларнака. Странная старуха. По Ларнаке ходит старуха – коротко стриженые седые волосы, руки крючьями, лет эдак семидесяти пяти, сильная. Одета в чёрное. Впереди везёт тележку с сеном. На сене три попугая серо-жёлто-голубые. Птицы дружно щебечут, не улетают. Не понимаю, почему не улетают, клетки нет. Старуха говорит что-то. Возможно, разговаривает с птицами.

Через день снова вижу её с балкона своего номера, в отеле. Идёт согнувшись, без тележки и птиц, на шее верёвка, к которой привязано множество брелоков, крестиков, замочков. Явно тяжёлая ноша. В такт её шагам ожерелье позвякивает.

Третья «встреча» произошла при странных обстоятельствах. Мы с Камилой решили посетить итальянский ресторан, вдохновившись восторженными отзывами о его кухне. Бронировали заранее. Приветливая администратор проводила ближе к окну. Столик с видом на море, листаем меню, рассматриваем интерьер. Откуда-то издали чувствую запах сигары. Ароматы пасты, пиццы, моря, духов посетителей и в этом – чётко узнаваемый запах хорошей гаванской сигары. Начинаю искать источник аромата. Я был в Гаване, этот запах не спутать.

В дальнем углу зала замечаю знакомый профиль. За столиком сидит старуха. Рядом чашка кипрского кофе, в руке сигара. Не могу поверить. Всматриваюсь, показываю Камиле – узнаём – она. Голова немного опущена, как если б читала газету. Обращаю внимание на знаки зачёркнутой сигареты, запрещающие в заведении курить.

Зову девушку-официанта. Никогда так долго не ждал. Наконец подходит, показываю взглядом на бабку.

– Простите, я не могу говорить о ней, простите, – смущается девушка.

Аппетит улетучился. Кажется, любопытство насыщает на неделю вперёд. Фантазия рисует разные сценарии жизни старухи. Путешествие на Кипр перестает быть просто путешествием.

 

 

Как это случилось?

 

Грек Ассанж Птолимикас, один из самых известных рестораторов Кипра, страдал тяжёлой формой псориаза. Мази, кремы, таблетки давали лишь временное улучшение. Ассанжу приходилось закрывать руки перчатками, давая мастер-классы для поваров по всему свету. Коллега Птолимикаса посоветовал обратиться к странной Ларнакской старухе: «Говорят, она иногда помогает...»

Старуху нашли, это было несложно. Привели к ресторану. Идти не хотела. Пыталась развернуть повозку. Друзья Ассанжа посыпали просо для попугаев. Наверное, ей это понравилось. Перестала упираться.

Ассанж ждал на улице. Старуха подошла. Не поднимая головы, посмотрела на его руки. Бормоча что-то своё, взяла его правую ладонь. В этот момент два попугая подлетели и сели на тыльную сторону руки грека. В другой руке у него была сигара. Старуха внезапно вырвала её и затянулась. Со стороны всё выглядело сюром. Два попугая сидят на руке Ассанжа, бабка курит его сигару. Следующим неожиданным маневром было резкое движение рукой, она согнала птиц и ткнула горящей сигарой в то место, где они сидели. Грек вскрикнул, но бабка ещё какое-то время держала сигару прижатой к руке, потом выкинула. Приподняла голову, заглядывая в глаза Ассанжа:

– Всё хорошо. Кофе люблю, – пробормотала она.

– Обещаю, выздоровлю, здесь всегда будет тебе и кофе, и сигара, – серьёзно произнес Птолимикас.

И выздоровел…

 

 

Бассейн

 

Семёныч любил плавать. В море, в реке, в бассейне – где выдавалась возможность. Бассейны! Пришёл, переоделся и плюх в воду. Любимый стиль – брасс. Всё тело собирается, гребок руками, мощно помогаем ногами и распрямляемся, как пружина, в движении по инерции – это, пожалуй, любимое ощущение в воде. Мышцы расслаблены, позвоночник растянут, и остаётся только держать баланс, двигаясь от поверхности сантиметрах в тридцати.

Мужчина в возрасте всю дорогу мешался Семёнычу на дорожке. Плавал из рук вон плохо, но за счёт ласт развивал некрейсерскую скорость. Правда, препятствий не желал замечать вовсе. То подмышкой у Семёныча выплывет, то бухнется ластами о бортик. Наконец, когда Семёныч всерьёз решил оторваться от бедового пловца брассом и стал делать глубокие, мощные толчки ногами (именно сильный толчок ногами дает в брассе до семидесяти процентов скорости), большой палец на правой ноге, да даже и не совсем палец, а собственно ноготь на этом пальце, втяпался во что-то относительно мягкое, точнее, и не совсем уж мягкое, а в какой-то степени даже жёсткое – в голову пожилого пловца.

Лысина мужчины вступила в неравный бой с ногтем Семёныча. А это, скажу я вам, был не какой-то среднестатистический мужской ноготь! Нет, это была третья по счёту ногтевая пластина, выросшая на редкость сильной и крепкой, на смену первым двум. Дело в том, что у Семёныча безбожно врастали углы ногтей, поэтому зав. хирургического отделения районной больницы, человек, имевший постоянный доступ к медицинскому спирту, не церемонился с первыми двумя ногтевыми пластинами. Вынимал их, как вынимают мелочь из монетницы на пружинках. Таким образом, третье поколение ногтя уродилось практически идеальным по форме и крепости. Семёнычу даже казалось порой, что ноготь может прорвать толстую кожаную обувь, не уследи он за его ростом.

Кожа с головы пловца глубоко забралась под описываемый нами ноготь. «Аах!» – громко, пискливо, но разово раздалось над водой. Мужчина, потерявшийся от удара, продолжал бороться с течением (водоворотом), который сам же и создавал. Через пару минут его метаний правая ласта безвольно всплыла на поверхность. Он напоминал ныряющий поплавок. Толкаясь об дно одной ластой, выныривая, чтобы глотнуть воздуха, подранок добрался до бортика. Энергии в нём была уйма, хотя действия больше походили на агонию петуха с отрубленной головой. Борт, к которому он доплыл, был низкий, но не до такой степени, как представлялось мужчине. Он сделал шаг обутой ногой, пытаясь поставить ласту сразу на покрытый плиткой пол. Конечно, не поставил, ласта изогнулась, соскользнула с плитки, и ловкача надсадило лбом о бортик. Семёныч наблюдал за несгибаемым воином с противоположной стороны бассейна. Рядом с ним стояли два спасателя.

– Опять чудит, – заметил один другому.

– Да, он никогда не сдаётся.

– Ну, куда с таким зрением, да ещё в ластах.

Тем временем Несгибаемый уже в третий раз пробовал закинуть ласту наверх, две предварительные попытки прилично намяли ему лицо бортом, но ожидаемых результатов не принесли.

– Всю башку расколотил, пора вытаскивать строптивца,– продолжали беседу взвешенные спасатели.

В удивительном пируэте мужчина всё-таки забросил ногу в ласте наверх, но силы оставили его на финишной прямой.

«Тут подбежали санитары и зафиксировали нас», – вспомнились Семёнычу слова Высоцкого. Спасатели подоспели вовремя, так как ободранная голова кренилась вниз, сил подтянуть тело наверх, к ласте, не хватало.

Позже Семёныч выяснил, что непоседа-пловец в молодости был спортсменом-легкоатлетом. Потом перешёл на тренерскую работу. Его ударной дисциплиной были прыжки в длину. С возрастом зрение прыгуна сильно ухудшилось, но ему пришло в голову освоить плавание как вид спорта. Практически каждый его заплыв заканчивался мелкими, а порой даже и не самыми мелкими травмами, но спортивный характер не позволял сдаваться.

 

 

Цветы и бутоны

 

Cемёныч вышел на прогулку. Солнце укатилось к другой половине человечества минут пятнадцать назад. Горизонт над морем порозовел. Свежий морской бриз наглаживал лица прохожих. У набережной Семёныч увидел собрание людей на клумбе. Подошёл ближе. Женщины и дети снимали что-то на видео. Он, было, подумал, что это ёжик. Нет, не ёжик. Присмотрелся сквозь листву кустарника: ему показалось даже, что видит он брюшко перевёрнутого крокодила. Нет, не брюшко – истлевшая газета.

– Что вы снимаете?– поинтересовался Семёныч у самой активной дамы.

– Редчайший цветок, бутон которого раскрывается во время заката. Таинство раскрытия лепестков можно постичь лишь в короткий промежуток времени. Потрясающе, совершенно потрясающе! – низким, полным восторга голосом сообщила дама.

Семёныч заинтересовался до крайности. Под ногами что-то скользнуло. Цветок-вьюн – откуда-то взялось в голове. Он посмотрел вниз и с огорчением, да что с огорчением – с расстройством – обнаружил, что один кроссовок буквально погружён в свежую собачью какашку.

Видимо, крупное животное – родилась новая догадка после цветка-вьюна.

– Все нашли бутоны?! – звонко раздалось над клумбой от ещё одной энтузиастки, сидевшей на корточках с телефоном в самом центре.

– Я свой нашёл! – уверенно констатировал Семёныч. – Да и вы, кажется, тоже,– приглядевшись к босоножкам женщины, подытожил.

– Главное, чтобы дети нашли сами! Я так хочу, чтобы дети нашли! – верещала бабушка, уверенными шагами двигавшаяся по говну.

– И дети нашли, да и вы почти по голень,– продолжил наблюдение Семёныч.

– И причём дети сами нашли самые крупные бутоны. Всё, как вы хотели.

– А что же вы не снимаете?! – обратилась женщина с планшетом и в очках с толстыми линзами к Семёнычу.

– Сейчас отойду немного в сторону и сниму, вернее, начну снимать, боюсь, с одного раза не получится, уж больно бутоны крупные.

– Здесь важно не упустить момент! – не успокаивалась созерцательница.

– Я свой не упустил, да и вы с детьми, похоже, успели.

Семёныч развернулся и побрёл к ближайшему газону снимать с кроссовок налипшие впечатления.

– Не может красота одна, не может, – думал он, энергично натирая подошву об траву. Загуглил название цветка, которое не расслышал в погоне за таинством. Энотера (Oenothera speciosa) – сразу и не запомнить,– подумал Семёныч, – ну если б не бутоны…

 

 

Семёныч любил сборы

 

Семёныч любил сборы. Да, они требовали концентрации, да, изматывали и валили с ног, но иначе нельзя – впереди долгая дорога. Нужно всё правильно рассчитать, постирать, погладить, сложить в чемоданы. Ответственность у Семёныча в крови. Контроль и порядок – его имя и отчество!

Вот и сейчас, перед поездкой в Европу, в страны не сказать, чтобы маленькие, но соврать, что большие, Семёныч нервничал. А как, скажите, ему не нервничать, когда он просто не знал, с какой стороны к ним подступиться. Круглые, аккуратные, слегка поджаренные беляши лежали на тарелке перед командармом сборов. Две попытки схватить беляш за бок и перекинуть с одной руки на другую – закончились провалом.

– Я себе отпечатки пальцев сжёг! – возмущался Семёныч. – Весь папиллярный узор смазал!

– А подождать пять минут мы уже не в силах? – уточнила Камила, пробегая от плиты в зале к утюгу в спальне.

– Где столько сил воедино собрать? Я ведь на месте секунды не сижу!

– Какие уж там секунды? Часами не сидишь.

– Зато, если встаю – ни одного лишнего движения: как баядерку танцую, как грациозная рысь передвигаюсь, как послушная лайка...

– Добрался до беляшей, похоже, труженик мой, говорун, – определила Камила, смахнув пот со лба.

Как читатель, наверное, уже заметил, величина усилий Семёныча во время сборов была прямо пропорциональна калориям, затрачиваемым Камилой. Семёныч себе в этом не признавался. Как и всякий серьёзный мужчина, в семье он отвечал за глобальные вопросы. Беляши способствовали усилению мозговой активности и под чаёк с вареньем уводили в глубины философских рассуждений. И, чем больше было беляшей, тем тяжелее было Камиле вернуть к действительности нашего Дерсу Узалу человеческой мысли. Тем сложнее было добиться ответа на вопрос: «Сколько трусов тебе в дорогу брать?» Но разве это должно беспокоить Семёныча? Разве такими категориями мыслит путешественник? Носки, кипятильник, кепка – какой рутинный взгляд, какая утилитарная тоска. Являются ли они сложным процессом планирования поездки? Количеством ли трусов и носок измеряется страсть к неведомым далям?

Так думал Семёныч, наблюдая за бабочкой, кружащейся возле окна. Нежными крылами божественное созданье постукивало по стеклу, проникнуть сквозь которое не было никакой возможности. Вот так и мысли руководителя экспедиции о новых странах и континентах бились об лёд непреклонности Камилы:

– Пока с трусами не определишься, поставка беляшей к столу временно прекращается!

Новости


25.08.17 

26.09.17 

16.10.17 

 

Идёт набор текстов в № 94, который в печать пойдёт в декабре и будет по сложившейся традиции в новогоднем оформлении.


Формирование  № 93 завершено. В типографию его отдадим в конце октября.

О точной дате будет сообщено дополнительно.


открыта группа ТЖ ВКонтатке

ФОРУМ журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS