Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Евгения Минюшова

 

Как много сделано ошибок

(Окончание. Начало в №№ 117 – 124)

 

И помнится то воскресенье, когда тётя Аня приехала вставлять очередных люлей племяннику. Он пил и спал, спал и снова пил уже третий день. Поднять и привести в чувство не удавалась влюблённого, поэтому поехали к бестии, ещё первой по тем временам. Запугивания тогда тоже не помогли. Вот бабы пошли! Не гляди, что чужой каравай, так ещё и позорить начнут, да утверждать, что ещё всё отнимет, мол, живёт с ней больше шести лет...

Молодожены держались за ручки, не подходили к родственникам, ибо они привезли сноху – Женьку, им и быть рядом...

– Господи, если слышишь меня, дай и стерве такую же участь, да медленную, рассуди по закону божьему этот треугольник!

Молодая пара забирала часто на недельку-вторую Аришку, внучку, любимицу, которую ждали от Димки от самого возвращения из армии. А появилась она только через долгих двенадцать лет. Помнится посещение по осени, соскучилась Евгения по ребёнку, вызвала таксиста, нарядилась, золотишко надела, не жалеючи пальцев и шеи. Стоял ноябрь, самое его начало...

– Надену-ка норочку, а пусть кипят глазки замарашки!

И Евгения в дороге – музыка мурлычет под ухом, да и машина своя, неплохая, водитель из бывших женихов по студенчеству. Видели бы люди глаза молодожёнов: Любка вышла ко двору в пальто с норковым воротником нараспашку, якобы показать, что и она неплоха.

Но манеру Женьки злить злого перенять нельзя – только у неё это получалось на бис.

И помнилась ещё одна встреча, когда умерла свекровь. Тогда Николай встретил бывшую супругу на старом мотоцикле, тоже была поздняя осень. Венок для свекрови поставили в передний угол, мало было народа, а в перерывах Женя узнала, как Любка издевалась над матерью, как выбрасывала печку для пирогов, как не пускала к сыну, не разрешала ей помогать... Тогда, уже перед смертью, мать прислала Женьке письмо, в котором слёзно просила любить и не бросать внука её, то есть Димку. Евгения ответила и предложила забрать её к себе, подлечить в городе и гарантировала уход за ней, ссылаясь на то, что они родные и близкие.

И был такой период, когда Николай стоял перед выбором.

Шёл 2007 год. Второй день этого года, на теме – вызов по телефону.

– Привет, с Новым годом! Мать, я гуляю. Сейчас будешь ругать! Я ночевал с тремя бабами! Поверь!

– Справился? – съязвила Женька.

– Да знаешь, одна старая, не хочет жить в моей хибаре, а в Жигулёвск меня не зовёт. Второй тридцать два только.

– Ну, самый раз вспомнить молодость! – выкрикнула Евгения.

– Нет, мать, она деревенская грязнуля... Не пойдёт так.

– А третья, небось, в пору?

– Жалко мне её, не знаю о ней, но говорят, что её сын бьет.

Жалко было и Женьке – мужа своего бывшего. Шестьдесят шесть дней пил Николай после смерти Любки. Евгения же не дала согласия жить вместе – былое страшило, а теперь и сама она стала другой. Склеишь фарфор, а он всё равно даёт течь. Зачем?..

 

***

 

…Гробовая тишина резала слух, хотя говорили шёпотом. Женька стояла у изголовья мужа и причитала. Нет, не жалела себя, что осталась так рано одна, что отдала его сначала первой, потом второй…

Он лежал маленьким, тщедушным, выболевшим, никому не нужным. И не украшали его цветы, стоявшие поодаль от последнего его домика – тесного, оббитого красной тканью, да маленький образок в руках не спас его, потому что он почти не бывал в церкви, да веры был православной, но особой, кулугурской, там праздности не любили.

Поодаль стояла сноха Катя, шепчущая больно и неожиданно: «Он заслужил такую смерть». «А какую?» – хотелось закричать Женьке. Это она обо всём знает, и умела прощать его: связывал сын, любящий беспредельно отца. Он не обижал её, зарплату аккуратно положит, бывало, на холодильник и не спрашивает, как она её тратит, двух жалований хватало на всё, даже откладывали. Забылось и то, что уходя, муж снял с книжки все накопления, оставив нё без копейки и квартиры.

Тут же, рядом с домом,  кладбище, где ставили Николая для опеки умерших родственников. Снова он встретится сегодня со второй женой, в коей не чаял души... Так бывает: одна беда не приходит, говорят. Домик, изуродованный когда-то пожаром, обшитый тем, что было под рукой в деревеньке, нужен был Раиске, которую когда-то он пожалел и впустил хозяйкой в дом. А ведь были моменты, когда Николай звал Женьку женой сюда, да с оговорами, чтобы бросила школу, да и в Москву с мебелью не ездила, да одевалась бы поскромнее, как все товарки в селе.

Через два года сын привёз мать в Канадей посмотреть на домик, понаведать родных на погосте, да покопошиться в огороде, в котором торчали бустылы, ждущие женских рук.

 

Прошло уж четыре года, как нет его, но жалость ещё пуще хватает за горло, обжигает сердце. Что-то сделано ни так, что-то упущено… Просто отдала его и судьбе, и беде, которая пришла с Любкой, с её семьей откуда-то, с неизвестной стороны.

А ведь были годы, когда ездили по стране, смотрели города, обходили музеи, наряжались, летали самолётами, получали квартиры, обставляли их, хвалились, встречали каждую субботу гостей, благо родня Николая жила в одном городе. Женьку хвалили за торты, которые она придумывала два раза в неделю, а Николашку – за крепкую самогонку, которой он спасал часто своего брата.

Больше всего вспоминалась Валюха – сноха, сожительница, как сейчас модно говорить. Она раз в месяц селилась на кресле у них, на кухне. Пила из пятилитрового бидончика пиво всю ночь и тихо пела песни. Женьке было непонятно, радостно ли ей, хочется ли заплакать. Об этом было известно только Валюхе.

А теперь Женька знает, как плохо бывало сношельнице, только не хотели тогда спросить, или не умели спрашивать болевших. Душа умеет говорить, теперь Женька твёрдо ведает об этом.

 

 

Спесь моя

 

Сказывают люди на планете,

Есть такие снасти для меня:

Будто стану я моложе вдвое,

С талиею тонкою маня.

Уберут морщинки и недуги,

Буду завлекать я королей,

Съедутся и недруги, и други

Погулять со мной наедине.

Здорово, конечно б, было:

Заходи на танцы и в кино,

Соберу от них цветов охапки,

Испытаю я свободу заодно.

Пыльною стезею за околицей

Просто так горланить про любовь...

Господи, ты, старость, что упрямишься?

На гумне влюбляться будем вновь!

Пусть ещё не спящую красавицу

Любят да целуют в бровь,

Были б не седые мои бровушки,

Что пугаться – их подкрашу вновь!

По вечерне мы побродим улицей,

Поспешим к несжатой полосе...

Что с того, что старые целуются?

Радуются так они весне!

Спесь моя, не ведая усталости,

Молодость, не знавшая грехов,

Позабывшая уроки мудрости,

Пролежит до первых петухов!

 

Новости


19.03.21 

09.04.21 

23.04.21 

20.05.21 

10.06.21 

 


Идёт формирование № 131. Примерная дата отправки в печать - середина июля.


ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS