Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Галина Кочергина

 

Тайна недописанной картины

Посвящается Алёне Кисленко

 

«Здесь, брат, нечисто. Люди не добрые».

М. Ю. Лермонтов, «Тамань»

 

Вот уже третий час графиня Елена писала пейзаж, который предполагала назвать «Вилла под платанами». Ничего особенного: серо-бежевые стены дома; такого же цвета, ну, может, чуть темнее и обветшалее каменный забор и выложенная камнями дорожка. Калитка под мощной аркой, которая, так же, как и забор, увита плющом. Ни в доме, ни перед ним – ни души. И только огромные старые платаны переговариваются друг с другом под лёгким ветерком. Простой пейзаж, но глаз не оторвать. Притягивает, увлекает, западает в душу, требует положить себя на холст. Чтобы поймать нужные атмосферу, свет и краски, женщина сегодня вышла из гостиницы около шести утра. Солнце уже поднялось над горизонтом, но было не проснувшееся, ленивое, завёрнутое в тончайшую шаль из розовато-серебристого тумана. И только отдельные смелые золотисто-рыжие лучики уже спешили покинуть небо и прыгали друг за другом по вершинам гор, по водной спокойной глади Чёрного моря, по верхушкам деревьев, в том числе по платанам, заслонявшим своей густой листвой крышу и дворик виллы от непрошеных солнечных гостей. День ожидался нежарким, с тёплым летним лёгким ветерком, но именно в такой день выйти на пленэр было одним удовольствием, чем и воспользовалась графиня.

 

***

 

Этот, 1826-й, год стал для семьи графа К. с одной стороны, очень тяжёлым, а с другой – судьбоносным. После известных событий 1825 года графа как сочувствовавшего декабристским настроениям и мировоззрению сначала промурыжили под домашним арестом в Петербурге, а потом предписали выехать в своё родовое имение под Царицыным. Сам граф непосредственного участия в восстании на Сенатской площади не принимал, но помогал своим друзьям и знакомым, состоявшим в определённых группах, как и чем мог. Оставшиеся в его имении жена и сын очень волновались и переживали за отца, боясь, что царь изменит ему меру пресечения: или упечёт в Петропавловку, или отправит по этапу в Сибирь. Когда же, наконец, граф появился в дверях своего дома, княгиня не выдержала напряжения и слегла. Сначала семейный врач всё списывал на нервы и советовал заваривать для больной успокоительные травы, а потом к женщине прицепилась и пневмония. Тогда уже в ход пошли и спиртовые-горчичные растирания, напитки с малиной и мёдом. Теперь уже граф переживал за здоровье жены и каждодневно молился в семейной церквушке. Но постепенно Елена шла на поправку, и вскоре на радостях повару было приказано испечь её любимые пирожки с яблоками и корицей. Однако врач по-прежнему опасался за здоровье графини и посоветовал графу написать прошение царю, мол, в виду болезненного состояния супруги не разрешите ли покинуть имение и отправиться к морю. Прошение было составлено по всем правилам обращения к царской особе и с нарочным отослано в Петербург. Ответа ждали долго, до глубокой весны. Графиня уже выходила из своих комнат в сад и понемногу и недолго прогуливалась по дорожкам расцветшего и одевшегося в нежные весенние цвета сада. Елена даже уже говорила мужу, что, мол, и ладно, пусть нет ответа. Ей с каждым днём всё лучше и лучше. Выздоровеет и на родине. Но граф ссылался на мнение врача; последний же приводил пугающие примеры из знакомого окружения графини, кто не долечился на водах, и тех уже с ними нет. И было непонятно, то ли пугал доктор графа и графиню и перестраховывался, то ли действительно знал такие печальные случаи. После опалы никто из друзей не навещал чету К. в их имении: одни боялись гнева царя, другие считали графа предателем.

Наконец, от царя пришёл ответ в самый последний день весны. Семье графа К. разрешалось поехать на воды в Пятигорск, и только туда, с условием не выезжать больше никуда, разве что на экскурсии в пригород. Супруги быстро собрались, взяли сына с няней и слугу графа и на перекладных-почтовых экипажах отправились к морю.

По приезде граф снял пятикомнатный номер в местной гостинице, в которой уже проживали многие семьи петербуржской аристократии, но те, как и соседи в оставленном имении, не хотели знаться с графом, находившемся у царя в немилости. Поэтому супруги вели очень уединённый образ жизни: с утра граф уезжал верхом на озёра купаться или ловить с местным рыбаком рыбу, а графиня писала окрестные пейзажи. Потом к десяти они возвращались в номер, завтракали с сыном, затем отправлялись всей семьёй на запряжённой одной лошадью коляске покататься по окрестностям или к источнику попить минеральной воды, возвращались, обедали и недолго спали. Часам к четырём граф перемещался на террасу гостиницы пить кофе и читать газеты, графиня играла с сыном или опять уходила на пленэр. К вечеру семья снова собиралась в гостиной, ужинала. Теперь уже граф играл с сыном, а графиня музицировала на клавикордах что-нибудь нежно-меланхолическое, под которое ребёнок быстро засыпал, и няня его уносила в детскую. Так повторялось изо дня в день до сегодняшнего утра.

 

***

 

Елена опустила кисть и вздохнула. Картина была практически закончена. Оставалось нанести последние штрихи и подписать полотно. Графиня собрала свои кисти, краски и пошла в гостиницу. Там она положила готовую картину на стол в своей комнате, чтобы высохли краски. И пошла умываться-переодеваться, чтобы выйти к завтраку в приятном для глаз виде, не перепачканной красками. Супруги после еды решили прокатиться по горной дороге с сыном, который всё канючил показать ему горы поближе. Елена попросила няню принести ей шаль потеплее, и сама не стала заходить к себе в комнату. Граф и графиня отсутствовали где-то около четырёх часов. В это время слуга графа купался в озере и болтал с окрестными жителями, а няня отправилась на базар подивиться на местные товары. Вернувшись из поездки, Елена с мужем сразу пошли в гостиную, где уже их ожидал обед. Сын заснул, не доев второе, нагулялся и «отравился» чистым горным воздухом. Няня отнесла его в детскую. И только после обеда Елена вернулась к себе в комнату, откуда тут же раздался её крик. Граф кинулся к жене и застал ту всю в слезах, стоящую около пустого стола:

– Картина! Моя картина! Я положила её на стол, чтобы высохли краски. И теперь её тут нет. Она пропала!

Граф тут же вызвал сначала своего слугу, потом горничную, обслуживающую их номер, затем пришла очередь хозяина гостиницы. Но все в один голос утверждали, что вообще не имеют понятия о картине, и что в номер никто не заходил. Граф потребовал позвать к нему начальника местного полицейского участка и поведал тому всю подноготную случившегося. Тот обещал разобраться, но по тону и по выражению глаз было ясно, что он этим «пустячком» заниматься не будет, он не какой-нибудь сумасшедший дотошный сыщик, чтобы найти какую-то картину, которую сами господа, мол, куда-то засунули и забыли об этом. Елена, наплакавшись, уснула, а её муж отправился к рыбакам и порасспросил их. Никто ничего не видел и не слышал. Граф очень боялся, что из-за расстройства графиня может опять заболеть, но женщина выдержала это неприятное событие, просто до конца отдыха больше не касалась ни холстов, ни красок и кистей. Вскоре супруги собрали вещи, упаковали южные дыни, виноград и груши и отправились домой.

Уже в имении Елена снова взялась за кисти и краски и по памяти написала пропавшую картину вновь. Теперь это произведение украшало их гостиную, расположившись в шикарной раме (граф специально её выписал из Петербурга) над камином. Теперь, когда графиня бросала на неё взгляд, то легко вздыхала и нервно пожимала точёными плечиками, мол, ну, кому могла понадобиться эта картина непрофессиональной художницы-самоучки.

Так бы и ушла в века неразгаданная тайна «Виллы под платанами», если бы однажды граф не прочитал в свежей привезённой из столицы газеты о том, что в Пятигорске арестована крупная банда контрабандистов, местом встречи которых как раз была та вилла, которую писала Елена. У этих преступников были даже свои условные знаки по поводу прибытия груза: особым образом заплетённые ветки на толстом суке одного из платанов.

Супруги переглянулись, и граф сказал:

– Ты, видимо, Леночка, не обратила внимания на ту ветку, но с дотошностью истинного художника перенесла этот знак на холст. А кто-то из контрабандистов видел, как ты пишешь картину, и подумал, что, перенеся их знак на холст, ты можешь дать полиции зацепку, если те хорошенько присмотрятся к пейзажу. Вот и было решено выкрасть картину из нашего номера от греха подальше.

Елена встала с кушетки и подошла к камину. Граф последовал за ней. Они оба пристально вглядывались в листву, написанную на холсте так искусно, что, казалось, ветер играет с листиками, и они шелестят. И прямо по центру супруги увидели заплетённую особым узором ветвь… Художница, обладая прекрасной зрительной памятью, даже на втором экземпляре смогла изобразить пейзаж со стопроцентной достоверностью.

Новости


09.08.19 

05.09.19 

16.09.19 

24.10.19 

02.11.19 

 


Идёт формирование #114.





ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS