Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Иван Иконников

 

Больной человек

 

Мысли Оплеухина Кирилла Моисеевича путались и переплетались, что-то внутреннее, глубокое и нравственное рвалось из недр его текущего восприятия вещей и сознания. Кирилл Моисеевич размышлял о разных проблемах: думал о дореволюционном русском крестьянстве, почему-то вспомнил биографию Линдона Джонсона, потом долго ломал голову о двадцати трёх проблемах Гильберта, гражданской войне в США, апартеиде, геноциде армян XX века, но то и дело между этими светлыми и порядочными во всех отношении мыслями в голову лез образ голой и непотребной тётки. Картины были вызывающими, если не сказать скандальными.

И в самый момент духовного трепета, когда культурный стяг возвысился над образом подлой, но манящей всеми своими членами тётки, Кирилл Моисеевич почувствовал тяжёлую боль в своей правой бочине... Боль была колоссальная, пронизывающая и невероятно сильная.

«Что могло послужить этому, что могло быть причиной? – думал про себя Кирилл Моисеевич. – Может быть, дело в зубровке, намешанной с портвейном, я ведь почти ничего не ел вчера, только пил, или это вскрылось что-то хроническое, насколько серьёзно моё положение, эх... не умереть бы?»

Такие скверные и пасквильные мысли разрушали психику, и так разбитую похмельем, нашего героя. Кирилл Моисеевич решил непременно и определённо идти в больницу, да и мало ли что... боли дикие, не даст бог, того... и в землицу...

Кирилл Моисеевич был вынужден отпроситься с работы, пришлось унизительно долго рассказывать начальнику, в чём дело, какие и где боли, в каком точно месте болит, что он до этого ел и пил, употреблял ли алкоголь и даже как ходит в туалет... По мнению опытного в таких случаях начальника особой проблемы не было с этими симптомами, и вполне можно было выйти на работу. Начальник решил, что засчитано это будет как прогул, если Оплеухин не возьмёт больничный лист. Но больному было не до скандалов с начальством, бок болел так, что вот-вот взорвётся... Кирилл Моисеевич смотрел на себя в зеркало и проверял своё тело, ничего странного внешний вид его не вызывал: в зеркале отражался невысокий человек с продолговатым лбом, который переходил в гладкую и блестящую лысину, ноги и грудь опутала густая чернота жидких волос, глаза кровоточащими капиллярами ещё пульсировали вчерашним портвейном.

 

На следующий день рано утром Кирилл Моисеевич, ничего не покушав, натощак и с болью в боку тихо поплёлся на приём к терапевту. Зная всю номенклатуру больничной этики, Оплеухин зашёл за шоколадкой, так сказать, для беспрепятственности и светской обходительности в случаях особой надобности. Дорога была не близкая, дело было зимой, и каждая неровность, в которой имел неудовольствие поскользнуться наш герой, причиняла ему сокрушительную боль. Но вот и поликлиника – замызганное и обшарпанное здание, разместившееся, вероятно, в доходном доме дореволюционной эпохи. Правда, сейчас это не имело никакого значения, Кирилл Моисеевич радовался тому, что хотя бы дошёл до известного учреждения. Лестницы были скользкие, и наш герой так поскользнулся на них, что выходящие из здания люди сочли необходимым помочь ему встать. Зайдя вовнутрь поликлиники, Кирилл Моисеевич отправился сразу в регистратуру. Отстояв длинную очередь и видя, с каким отношением дают консультации работники, Оплеухин сразу просунул в окно шоколадку, купленную ранее. Сотрудница лет шестидесяти быстро забрала шоколадку и спрятала, потом посмотрела в глаза Кириллу Моисеевичу и отчеканила.

– Вам, что? Говорите быстрей, не создавайте очередь!

Оплейхин оглянулся, но очереди уже не было, был только он...

– Мне бы к терапевту, не записался, да и очередей нет, помогите бога ради, Христа ради... – проговорил как заведённый Кирилл Моисеевич.

– Не знаю, не знаю... Идите к дежурному тогда. Давайте ваш полис и паспорт. Какой у вас адрес? Сейчас найду карточку.

Получив свою медицинскую карточку, Кирилл Моисеевич отправился на приём к терапевту.

Народу к дежурному врачу было очень много, кто-то шёл по записи с конкретным временем приёма, а кто-то, как господин Оплеухин, по живой очереди. Живая очередь в России – это особое явление, явление гражданской солидарности, интернациональной сплочённости и уважение к тем, кто нуждается в помощи больше, чем тот, кто записался на приём заранее. Как и положено, Кирилл Моисеевич спросил, кто последний по живой, ему ответила пожилая дама, что он за ней. Началась долгая процедура ожидания. Когда ты идёшь в местную поликлинику, лучше взять книгу или организовать себя так, чтобы было не скучно. Слушать музыку в наушниках не рекомендуется по причине того, что можно пропустить назревающую интригу, подкоп под свою персону.

Вот без очереди в кабинет прошла дамочка, сопровождаемая представителем администрации, возражать никто не посмел. Потом молодой человек просил только зайти, чтобы поставить подпись на бланке, в итоге эта подпись стоила тридцати минут ожидания всей очереди... Тут надо быть начеку и вовремя поднимать оглушительный крик возмущения. Когда происходит громкая перепалка, выбегает заведующий поликлиникой и регулирует вопрос очереди на принципах справедливого равенства и библейских канонов.

В минуты, когда Кирилл Моисеевич начал понимать, что может не успеть на приём, он вспоминал прошлого терапевта, уже очень пожилого Трофима Игнатьевича. Мужчина был стар и сед, запястья его немного тряслись, поэтому он ничего уже не записывал, определив заниматься всей бумажной работой медицинскую сестру. Тёплые руки Трофима Игнатьевича уже сами по себе лечили человека (тогда наш больной страдал от приступов артрита), как легко к нему было попасть, как добр он был и внимателен, не только с ним – с Оплеухиным, а абсолютно с каждым пациентом.

Но тут Кирилла Моисеевича толкнули, потому что наступила его очередь, и попал он к Ломалиеву Магомеду Ахматовичу, совсем молодому доктору, у которого, даже по меркам Кавказа, борода ещё росла слабо.

Магомед Ахматович был добр и учтив, надо отметить... Послушал сердце, померил давление, дал направление на анализы крови и мочи, но диагноза не смог поставить, порекомендовав просто пить обезболивающие. Анализы принимались на другом конце города и только в определённое время, проводились они несколько дней, а результаты нужно будет принести терапевту. После этой информации бок Кирилла Моисеевича схватило ещё сильнее.

Но делать нечего, нужно сдавать анализы. «Поставят диагноз и вылечусь. Вылечусь, вылечусь»,– успокаивал себя Оплеухин. Придя в назначенное время, день и место, наш герой опять столкнулся с очередью, но надо сказать, что прошёл он её быстро и без проволочек. Уточнив, как забрать результаты, бедный Кирилл Моисеевич, сгорбившись и еле делая шаг, поковылял в сторону своего дома.

Через несколько дней выяснилось, что результатов анализа в лаборатории нет, а есть только заключение врача по ним, а за бумажками нужно идти в другой корпус, где сидит врач, выдавший заключение. Не без усилий добравшись в другой корпус, Оплеухин узнал, что данные приходят электронно, но конкретно его анализы не поступали, поэтому «идите туда, откуда пришли». Там, куда вернулся Кирилл Моисеевич, сказали, что нужен официальный запрос от терапевта с подписью и печатью руководства поликлиники.

Бедному Кириллу Моисеевичу пришлось идти через весь город, объяснять недоверчивой очереди, стремящийся попасть к терапевту, что ему нужно только получить запрос. Но очередь не верила. Пришлось ждать и ждать долго… Наконец, наш герой, всеми правдами и неправдами, попал к Магомеду Ахматовичу, где всё объяснил. Терапевт Ломалиев был добр и учтив. Оплеухин получил официальный запрос, и теперь осталось его подписать у главного врача и поставить печать. Главного врача на месте не было, был только заместитель, но он по распорядку не имел права ставить печать и подпись, оказалось, что имел право печати и подписи по доверенности другой сотрудник. После неразберихи эту печать и подпись всё же поставили.

Бок Кирилла Моисеевича разрывался на части, он чувствовал, что умирает, теряя сознание. В поликлинике неравнодушные люди заботливо помогли ему выйти на улицу подышать свежим воздухом, где и оставили. Время уже было 18:49 и корпус по приёму анализов закрылся девятнадцать минут назад.

Кирилл Моисеевич, сидя на заснеженной лавочке, взял себя в руки и тихо задумался: думал о дореволюционном русском крестьянстве, почему-то вспомнил биографию Линдона Джонсона, потом долго ломал голову о двадцати трёх проблемах Гильберта, гражданской войне в США, апартеиде, геноциде армян XX века. Все эти мысли периодически перебивал образ голой тётки, которая выдавала ему документы с анализами, рядом с ней стоял Трофим Игнатьевич, весь заплаканный и срезанный, молча опустившись на колени, он что-то долго говорил Кириллу Моисеевичу…

Новости


19.03.21 

09.04.21 

23.04.21 

20.05.21 

10.06.21 

 


Идёт формирование № 131. Примерная дата отправки в печать - середина июля.


ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS