Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Надежда Бакина


За последней чертой

 

Я стояла у последней черты…

Тогда я стояла у последней черты. Где-то глубоко внутри меня – так глубоко, что невозможно представить,– уже зародилась жизнь, о которой монотонно талдычил тест на беременность, а я чувствовала себя эквилибристкой с раскинувшимися руками, двигающейся по белой узкой полосе. Чтобы найти равновесие, да… Но также и в поиске спасительных объятий, где могла бы спрятаться от неумолимо проявляющихся двух полосок теста, о которые – я знала – споткнусь. Они протянулись поперёк, чтобы колени мои подогнулись, и я, не обретя помощи в чужих руках, повалилась в пропасть, в которую падать мне предстояло всю последующую жизнь. Я знала. Да, я знала. Стоя у последней черты, я не надеялась ни на что. И надеялась на всё.

Крошечная жизнь где-то во мне ещё не проявляла себя никак, кроме того всплеска гормонов, который окрасил такой ясный белый путь подо мной в две полоски, а слёзы уже катились из глаз, надеясь, что рядом будет рука, утирающая их. А сердце сжималось от страха. А ноги холодели. А…

Как много их было, этих «а» в те часы, а потом и дни, когда, стоя на краю жизни, я искала ответы, которые стоило поискать раньше, на вопросы, не заданные прежде. Из опасения услышать ответ. Из нежелания быть честной. Потому как, что скрывать, я шла к этой пропасти годы, зная, что ждёт впереди, но упорно отказываясь взглянуть на карту, упрямо твердя о бесконечности мира, когда камни уже скользили под ногами, с тихим шорохом осыпаясь в пропасть. Тоже бесконечную, безусловно, так что я жила не ложью, а лишь полуправдой, отказываясь давать вещам их собственные имена, известные, впрочем, мне. Впереди была бесконечность…

Бесконечность одиночества. Потому что тоска, от которой мы с тобой пытались бежать, взявшись за руки, пронизала нас насквозь. И сколько бы мы не набрасывали на неё масок, как бы тесно не сплетали объятий, мы оставались одиночествами рядом. Нам не было дано единства. Да и кому оно дано? И по прошествии призрачных лет следовало это признать. Разве что… Мне казалось, что, взявшись за руки, легче скользить по натянутой струне одиночества. И твоя поддержка, твои пальцы возле моих, создавали иллюзию безопасности.

Пока, стоя у последней черты, я не выкрикнула тебе в лицо, что более не одна навсегда. Что моё одиночество наполнено новой жизнью внутри меня. Как и твоё. Думала я. И тогда ты легонько подтолкнул меня. Уверенным движением направил дальше. За черту. Прямо в пропасть. Отказавшись от этих лет. Отказавшись от сплетённых пальцев рук. От губ, касавшихся других. От твоих волос под моей ладонью. От бровей, по которым скользит, повторяя изгиб, палец. Отрёкся от дней и ночей. Привязал камень к моим ногам и отправил в пропасть, дав новой жизни новое имя. Угнетённый ею, ты назвал игом нас – а теперь, отныне, для тебя больше не было меня, только «мы». Но не мы с тобой, как когда-то думалось мне, а я и не-я во мне. «Мы». Мы связали тебя навсегда. И потому ты отрёкся от нас. От лёгкости бытия. Взяв на себя тяжесть ответственности, ты отмёл прошлое, отказался от его правды, того, что мне казалось правдой, отправив меня дальше. За последнюю черту. И я падаю в пропасть. Год за годом я падаю в пропасть, а впереди лишь бесконечность падения.

 

 

Оглянись

 

Был мальчик. И мальчику было шестнадцать. Всего шестнадцать, он даже ещё не научился любить жизнь, пить, не пьянея, и как следует курить. Просто жил, как живут мальчишки. День за днём, не задумываясь, не ища. Обычный мальчик, каких много, не красавец и не герой. Со светлыми глазами и кривоватой улыбкой.

И было лето. Лето, редкое под этим серым небом, долгожданное и быстротекущее. Несколько солнечных дней, наполненных звоном от столкновений с застывшим воздухом, потом, липко стекающим по спинам и лицам. И весь город, ловя ртом свежий воздух, устремлялся к воде, ища облегчения.

Мальчишки, мальчишки, красующиеся друг перед другом. Кто дальше заплывёт, кто глубже нырнёт, кто прыгнет с большей высоты… Мальчишки… Кто нырнёт? Кто?..

 

И лето разделилось пополам.

 

Было утро, когда мальчики поехали на озеро, смеясь.

И был день, когда, притихшие, они смотрели на него, недвижно лежащего на берегу.

Один прыжок в воду – и всё, что у него осталось – это светлые глаза. Да ещё ухмылка, в которую научились складываться губы.

Прыжок, ставший предупреждением для мальчишек. А для него – мгновением, превратившимся в вечность. Секунда, которую отчаянно хочется вернуть, изменить, пьянея от тоски и невозможности. Миг, заполняющий лёгкие удушьем, нависающий над кроватью, в которой лежит одинокий мальчик, не умеющий ещё любить жизнь, не знающий, как и зачем за неё бороться.

 

Я познакомилась с ним через два года, когда глаза его стали равнодушными, волосы – серыми, а спина сгнила от постоянного соприкосновения с несвежей простынёй. На подушке лежала хлопьями кожа, отстранённые холодные руки медсестёр меняли памперсы, а он лежал, за два года сменив три больницы. Впрочем, везде было одно и то же: белый потолок и грязные стены, затхлый воздух, пропитанный запахом камфоры вперемешку с гноем. Губы привычно ухмылялись, когда я подавала ему чашку с соком, которую он сжимал неподвижными ладонями, больше напоминающими лопаты. Поймав ртом соломинку, он пил, не глядя по сторонам.

Он не был героем, не умел и не желал бороться за свою жизнь. Течение уносило его кровать, а он смотрел прямо на солнце, не закрывая глаз, он лежал на спине, а река крутила его, бросала из больницы в больницу. Возникали и исчезали лица, в дымке невнимания появляющиеся рядом с ним, были какие-то слова… Он не вслушивался в их журчание.

А потом его безучастное тело забрали из больницы сёстры-монахини, увезли на машине в дом, стоящий среди сосен, где пели птицы по утрам, а вечером скакали в поисках пищи белки. Туда, где они ухаживали за больными, которым посвятили своё служение.

Через полгода он лежал на боку. Через полтора – сидел в инвалидной коляске. Он морщился, выполняя не предложения, не просьбы – приказы. Приказ делать разминку с мячом, приказ терпеть, лёжа на боку, приказ улыбаться, приказ радоваться…

У него всё ещё не было желания жить. И этот недостаток возместили другие, подхватившие его в этом смертельном падении, забравшие из больницы его тело, давно не нужное никому, и сумевшие проявить волю там, где не умел он сам. Они вытащили его на берег и заставили посмотреть вокруг.

 

Через два года он был влюблён.

Новости


19.03.21 

09.04.21 

23.04.21 

20.05.21 

10.06.21 

 


Идёт формирование № 131. Примерная дата отправки в печать - середина июля.


ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS