Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Наталья Швецова

 

Чудак

 

Ещё школьницей я смотрела в театре спектакль «Чудак» по пьесе Назыма Хикмета. Сюжета этого спектакля уже не помню, но хорошо помню заставку, с которой начиналось представление. Авансцена изображала дорогу, на обочине которой лежал большой камень.

Появился мужчина и, воровато оглядываясь, с большим усилием выкатил этот камень на дорогу. Довольный проделанной работой, приплясывая, ушёл.

На дороге появился другой прохожий. Заглядевшись, споткнулся об этот камень. Морщась от боли и потирая ушибленную ногу, покинул сцену.

Третий, увидев камень на дороге, засучил рукава и откатил камень на обочину. Именно его потом по ходу пьесы и считали, и называли чудаком.

Очень понятно и очень наглядно, кто из них отрицательный герой, кто безучастно равнодушный, а кто положительный.

 

***

 

В нашей маленькой красивой дачной деревне на берегу Волги появился новый большой дом. От рабочих, которые его строили, мы узнали, что хозяин – адмирал в отставке. Высокое звание «адмирал» внушало не только почтение, но и некоторую робость – небось, привык командовать и покрикивать на своих денщиков. Будет и на нас… Он же оказался человеком не только вежливым в общении, но и отзывчивым, и даже заботливым по отношению к нам, своим соседям.

Осенью, заканчивая дачный сезон и прощаясь с ним, я попросила позвонить нам весной, когда грунтовая дорога будет ещё подморожена, чтоб на своей городской машине, не приспособленной к бездорожью, без проблем проехать от асфальта до участка. Он позвонил в конце марта и сказал, что если хотим проехать, то пора ехать. Сейчас он дорогу прочистил от деревни до шоссе, и нам будет легко проехать.

Мы прособирались четыре дня и поехали. Беспрепятственно проехали двести километров, но как только съехали с асфальта на грунтовую дорогу, проехали всего метров двадцать по проблемной дороге и… засели. За четыре дня дорога успела оттаять, глина под мокрым снегом раскиснуть. Мы опоздали…

Муж пошёл назад в ближайшую деревню искать трактор, а я с тоской смотрела из окна машины по сторонам. Дорога, на которой мы капитально застряли, была в одну колею, по бокам отвалы снега почти в человеческий рост. Наша машина оказалась пробкой в бутылке.

Как нас будут вытаскивать? Если вперёд, то кто же сможет по таким отвалам нас объехать, чтоб заехать спереди? Если назад, то у нашей машины нет фаркопа.

С нами ехали открывать сезон и наши «пушистики» – собака Чара и кошка Злата. Обе, почувствовав беду, прижались ко мне.

Вернулся из деревни муж и грустно сообщил, что помощи нам не будет – какие трактора сломаны, какие вмёрзли в землю. Моя голова от ужаса втягивалась в плечи всё глубже и глубже.

 

Оставалась последняя надежда – адмирал. Он ездил на крутом джипе, легковом грузовичке. Я позвонила ему и сообщила, что мы попали в беду и не знаем, что делать. Ответ был по-военному коротким – сейчас приеду!

Пока ждали, я попыталась представить, как же он нас будет сначала вытаскивать, а потом тащить задним ходом почти три километра. Кошмар! Он ведь и развернуться не сможет на этой одноколейной дороге. Кошмар! Он же, даже бросив нас, уехать не сможет. Кошмар!

Вот показалась его машина, остановилась метрах в пятидесяти от нас и начала тихо-тихо маневрировать, медленно разворачиваясь. Ура! Мы будем спасены.

Начался невообразимый кросс. Его могучий джип кидало из стороны в сторону, разворачивало, а он тянул и тянул нашу машину. При таком движении вполне можно было покалечить и свою машину, но он нас не отцепил и не бросил.

Когда мы добрались до нашего участка и расстались со своим «тягачом», то столкнулись с другой проблемой – снег на участке выше пояса. Муж как-то ползком добрался до дома, а я, сделав первый шаг, повисла в сугробе, ноги не доставали до земли.

И вдруг мы услышали трах-тах-тах, трах-тах-тах… Да, это наш спаситель опять шёл к нам на помощь со своей снегоуборочной машиной. Проделал в снегу коммуникационные траншеи калитка-дом-гараж-дровяник и, досадливо морщась от потока моих благодарственных слов, затарахтел к себе на участок.

 

***

 

Я выплеснула свои эмоции в компьютер в виде этой миниатюры, которую сразу назвала «Чудак» и положила, как обычно, вылёживаться. Может, когда-нибудь опубликую, подумала.

Дачный сезон начался. В доме чисто, тепло, сухо, но… по раскисшей дороге наша машина ещё долго не пройдёт, а продуктов в тёплом сухом доме становится всё меньше и меньше. Опять выручил сосед на могучем джипе. Зазвонил телефон:

– Я еду в город, вам чего-нибудь нужно?

– Конечно, нужно.

– Собирайся, я сейчас подъеду.

Он прихватил с собой меня и ещё такого же не выездного в распутицу соседа, и мы поехали в районный центр за пропитанием.

Мистика началась через несколько минут.

Он, выехав на объездную дорогу, остановил машину и, немного смущаясь, попросил соседа: «Помоги мне убрать камень, вдруг кто-нибудь ночью его не заметит и наедет». Мужчины вышли из машины и вдвоём откатили большой камень, который лежал на лесной опушке, по которой в сильную распутицу автомобили выбирались из нашей деревни. Я сидела в машине и, вся покрытая мурашками, вспоминала «Чудака».

 

 

Волшебник

 

Незнакомый парнишка на школьном вечере сразу привлёк к себе внимание старшеклассниц – одет в военную форму, по-военному подтянут, но лицо при этом мальчишеское и светится улыбкой. Военные на школьных вечерах если и бывали, то не часто. Иногда, правда, приглашали на праздничные вечера ветеранов Великой Отечественной войны. Те были уже немолодыми, приходили в военной форме, рассказывали о войне и вызывали глубокое уважение. Этот же военный был совсем другим и казался старшеклассницам почти ровесником.

Закончилась торжественная часть. Заиграла музыка. Начались танцы. Военный этот, недолго раздумывая, выбрал группу весело щебетавших девочек и подошёл к ним. Склоняясь в шутливом полупоклоне, поправил воображаемые усы, щёлкнул каблуками и представился. Оказалось, что парнишка до того, как поступить в лётное училище, тоже учился в этой школе и был всего на два года старше этих девочек. Он сейчас приехал домой в краткосрочный отпуск.

Лётчик легко и непринуждённо вошёл в девчачью компанию, шутил, танцевал с девчонками, рассказывал смешные истории из жизни курсантов. Там хоть и армия, но парни тоже шутят, убегают в самоволки, разыгрывают друг друга, ведь по возрасту они почти те же самые школьники. Всем было весело.

Через несколько дней, без предварительного уговора, под вечер курсант пришёл к Маше домой и пригласил её сходить в кино. Девочка немного растерялась – ей было лестно внимание лётчика, но не более... Она ответила неопределённо, как обычно отвечают, когда не хотят ни принять приглашение, ни обидеть приглашающего. Маша сослалась на недоделанные уроки, на нерешённые задачи из математического кружка, ещё на что-то.

Его это не смутило. Лётчик сказал, что на спор может определить, о чём она сейчас думает. Если он определит, то Маша ДОЛЖНА будет сходить с ним в кино. Маша без колебаний согласилась. Это был прекрасный выход – парень, естественно, проспорит, и она не пойдёт в кино, никого не обижая, а просто в соответствии с условиями спора.

Курсант попросил её нарезать несколько бумажных квадратиков и на одном из них изложить свою мысль письменно, чтоб всё было по-честному. Потом попросил на большом листе бумаги начертить сетку из шестнадцати квадратов и в каждом квадрате под его диктовку написать где числа, где слова, где формулы центробежной силы, центростремительного ускорения, площади круга и ещё какие-то. Некоторые формулы почему-то нужно было написать два раза в разных квадратах. На вопрос, зачем это всё нужно, ответил, что он, в некотором смысле, волшебник, но ему нужно к её мыслительному процессу подстроиться, настроиться на её волну. Маша всё прилежно исполнила, но в душе ликовала, потому что нисколько не верила, что он сможет отгадать её мысли. На листочке она написала крупными печатными буквам «ДУРАК». Листочек, как было велено, скатала в шарик, и процесс определения мысли пошёл.

Сидя в кресле у Маши за спиной и листая, вроде бы от скуки, том Большой Советской Энциклопедии, волшебник говорил ей, на какую формулу или число нужно передвинуть шарик. Маша добросовестно передвигала, а мысленно уже забегая вперёд, рассказывала подружкам, как этот лётчик хотел её запутать, но она, отличница, естественно, не запуталась, формулы-то она хорошо знает.

Мысленно уже строила рожицы, рассказывая, как он сначала проспорил, а потом расстроился, прочитав в конце этого спиритического сеанса слово, которое она написала в качестве своей мысли. В душе она веселилась, но при этом честно передвигала шарик из квадрата в квадрат. Сеанс длился долго, Маша уже устала отыскивать на таблице нужные формулы, но, в конце концов, волшебник захлопнул том Энциклопедии и смущённо произнес: «Я уж не знаю, кого ты имела в виду, но написала ты «дурак».

Это был гром среди ясного неба. Смех в Машиной душе в одну секунду сменился испугом. Неужели и правда он может читать мысли? Теперь, когда она сама так простодушно помогла ему настроиться на свою волну, парень сможет в любой момент узнать, что она думает. Конечно, он же военный, их там, в училище, учат всяким приёмам. Белый свет померк.

Она, согласно уговору, сходила с ним в кино. При этом подавляла любую мысль, которая, по её мнению, не должна быть им подсмотрена. Когда вернулась домой, в душе появилась робкая надежда, что, может быть, когда он уедет в своё училище, то на расстоянии не сможет подсматривать её мысли. Но, на всякий случай, и дома подавляла «некорректные» мысли.

На следующий день, как только пришла в школу, бросилась к подружкам-одноклассницам, чтоб рассказать о страшных способностях лётчика. Но стоило только Маше произнести первые слова, как подружки начали смеяться и сочувственно качать головами. Выяснилось, что почти все они уже подверглись такому испытанию, и об этих «необыкновенных способностях» знают.

Оказалось, что лётчик этот уже успел многих «облететь», у всех «читал мысли», и только Маша дала себя провести. Просто когда девочки, уже подвергшиеся такому испытанию, на переменах делились впечатлениями, Маши с ними не было, она бегала на встречи со своей закадычной подругой, которая училась на другом этаже.

– Он сидел у тебя за спиной?

– Да.

– Он читал большую книгу?

– Да.

– Он просил нарезать много квадратиков из бумаги?

– Да.

– Он подходил к тебе два раза, якобы переставить шарик на другую формулу?

– Да.

Дальше можно было не продолжать. До Машиного сознания, наконец, стало доходить, что «волшебник» её просто-напросто обманул. Корректируя её действия и дважды собственноручно перекладывая шарик, в первый раз он виртуозно подменил его на пустой. Потом уселся в кресло и, прикрываясь книгой, прочитал, что она написала. Во второй раз, перекладывая шарик на якобы нужную формулу, так же виртуозно его вернул назад.

Маша глубоко и облегчённо вздохнула. Конечно, перед одноклассницами было стыдно, что этот «волшебник» смог её так ловко одурачить, но страх прошёл.

 

Отпуск у курсанта закончился, и он уехал. Девчонки поначалу тренировались так же ловко подменивать бумажные шарики, чтоб дома «читать мысли» у своих сестёр и братьев. Потом игра надоела, и постепенно они забыли и про лётчика, и про его волшебство.

 

 

Цветная сказка

 

Родители решили покрасить пол в комнате. Чтобы дочка Туся, тогда ещё дошкольница, не вдыхала вредного запаха краски, они отвели её на два дня к маминой сестре.

Два дня тянулись мучительно долго, два дня девочка томилась в ожидании. Тусе очень хотелось домой, ведь приехал из долгой командировки папа, который умел играть с ней так, что её смех звенел и звенел, не смолкая.

Папа и мама должны были прийти за ней вечером и, как обычно, постучать в окно. На второй день уже после обеда девочка превратилась в слух – ждала, когда заскрипит снег под их шагами, и она вспрыгнет на подоконник ещё до их стука. Родители удивятся, что у Туси такой острый слух, и обрадуются, что дочка ждёт их с таким нетерпением. Потом они возьмутся за руки и пойдут к себе домой.

И вот наступил вечер. И вот заскрипел снег. И вот Туся успела вспрыгнуть на подоконник ещё до того, как папина рука дотянулась до окна. После радостного целования они взялись за руки и, наконец, пошли домой.

Туся, как любая девочка, умела ходить спокойно и чинно, но только рядом с мамой. С папой же можно было играть, вертеться, прыгать, виснуть на руке, разбегаться и скользить по накатанным ледяным дорожкам. С папой-то можно было, но сейчас рядом была строгая мама, которая всегда опасалась, что с дочкой случится какая-нибудь беда.

– Вы лучше поговорите о чём-нибудь.

– О чём?

Мама слегка задумалась.

– Ну, хотя бы о покраске пола.

Теперь задумалась Туся и спросила в шутку, слегка кривляясь и растягивая слова:

– Па-а-апа, а какого цве-е-ета наш новый пол?

– Серо-буро-малиновый в крапинку.

– Оп-па!

Никакая игра стала Тусе уже не нужна. Все её мысли теперь были заняты только необыкновенным полом. Такого пола девочка нигде и никогда не видела. Ни у кого из подружек, ни у кого из родственников, ни в музеях, ни во дворцах. Только Тусин папа мог придумать такую краску, ведь он же инженер-химик.

Она пыталась представить себе это чудо, но это было не так просто. Она представляла себе серый цвет и уточняла у папы:

– А серый светлый или тёмный?

– Ну, такой средний.

– Папа, а бурый – это какой?

– Ну такой… бурый.

– А на что он похож?

– Вот придём домой, сама увидишь.

Терпеть до дома у девочки не было никаких сил. Она мысленно представляла цвет малины и пыталась перемешать его с серым. Кое-что уже получалось. Ну а бурый она потом подмешает.

– Папа, а какого цвета крапинки?

– Разного.

Это было уже на пределе дошколятских возможностей.

– А какого цвета больше?

– Поровну.

– А крапинки крупные или мелкие?

– Средние.

Туся жмурилась, Туся щурилась, Туся напрягалась до предела, пытаясь представить себе эту немыслимую красоту. Ей вдруг вспомнилась радуга. Она силой своей фантазии пыталась разбить радугу на кусочки и рассыпать их по серо-малиновому полу. Получалось что-то сказочное.

Теперь девочка так спешила домой, что родители еле поспевали за ней. Ей не нужна уже была папина рука, чтоб виснуть. Она не замечала ледяных дорожек. Скорей, скорей домой. Скорей увидеть этот чудесный пол.

Пока отпирали дверь, Туся от волнения и, видимо, чтобы не ослепнуть от немыслимой красоты, даже зажмурилась и закрыла глаза ладошками, а когда открыла глаза, то увидела пол коричневый, как у всех, и безо всяких крапинок.

Сказка, к сожалению, за порогом кончилась. Оказалось, что это был всего-навсего весёлый розыгрыш.

 

 

Доверие оправдала

 

Тусе было уже лет пять, когда мама первый раз послала её в почти самостоятельный поход за белыми батонами. Именно в поход. Нужно было сначала долго идти, потом ехать, потом долго стоять в очереди. Это было послевоенное время, когда продуктов катастрофически не хватало. Тогда батон белого хлеба можно было использовать даже в качестве подарка.

Прошла информация, что на другом конце города в Гастрономе на Октябрьской улице в среду будут продавать белые батоны. Мамина сестра Тамара со своим мужем собрались ехать за вожделенными батонами. Мама договорилась с ними, что они возьмут с собой Тусю и будут за ней присматривать. Дочке дала деньги и строго-настрого наказала быть очень внимательной, ничего не перепутать и ничего не потерять. Ведь доченька уже большая девочка и пора ей становиться маминой помощницей. Тусю распирала гордость и от нового статуса маминой помощницы, и от того, что ей доверили самостоятельно сделать покупку. А уж то, что у неё в кармане лежали деньги, подтверждало, что всё это абсолютно всерьёз.

Всю дорогу Туся ощупывала деньги – только б не потерять, только б не перепутать. Она вместе со всеми выстояла очень длинную очередь. Современным детям такую очередь даже представить невозможно. Очередь толстой змеёй опоясывала дом, в котором находился магазин. Люди стояли, тесно прижавшись друг к другу, и до последней минуты испытывали страх, что батонов на их долю не хватит. Батоны продавали по два в одни руки. Один-то можно было купить, а вот по три не давали.

Подойдя уже к самому прилавку, девочка вдруг обнаружила, что батоны все одинаковые – все белые, все горячие, все хрустящие, все аппетитно пахнущие, а мама просила ничего не перепутать. Она испытала ужас, что не справится с поставленной задачей, что мама расстроится и больше не доверит ей самостоятельно делать покупки. Но ненадолго...

Тётя Тамара быстро сложила все шесть батонов в одну сумку, и добытчики поехали домой. Сначала, конечно, доставили домой Тусю. Тётя Тамара перекинулась с мамой несколькими фразами, вынула из сумки два батона и собралась уходить. Туся бросилась к сумке, перебрала все батоны и вынула два других.

– Тусенька, а почему тебе эти не понравились, они ведь все одинаковые.

– Нет, эти не наши.

– А как ты определила?

– Я свои чуть-чуть надкусила.

 

 

Кто в замке король

 

Это произошло в тот год, когда наш старый пудель Джерри уже умер, а новый пудель Чара ещё даже не родилась. В этот бессобачий период в нашем доме безраздельно царствовала кошка Анфиса.

Когда начался дачный сезон, и мы с кошкой поехали в свое «поместье», меня очень беспокоила опасность вражды между нашей кошкой и довольно крупной соседской собакой Линдой, которая давно уже имела свои виды не только на нашу любовь, но и на постоянное место в нашем доме. А ревность собакам свойственна ничуть не меньше, чем людям. Нужно было срочно как-то отрегулировать их отношения.

Как только к нам на участок прибежала Линда, а прибежала она через несколько секунд после того, как наша машина въехала на участок, я взяла кошку на руки и в присутствии собаки демонстративно долго гладила её, приговаривая, что у нас в доме Анфиса самая-самая главная. Это, конечно, говорилось больше для Линды, чем для кошки. Анфиса-то и сама знала, что к чему у нас в доме. Собака напряжённо смотрела и слушала. Я нагибалась и, бережно держа кошку, давала собаке её обнюхать. Опять гладила и хвалила кошку. Потом снова давала обнюхать.

Видимо, в душе наша гостья сильно недоумевала: как можно какую-то кошку так возвеличивать? Тем не менее, после этого миротворческого сеанса приняла предложенные ей правила игры. Не зря ведь говорят, что короля делает свита. Преклоняться перед нашей кошкой, конечно, Линда не стала, но честно соблюдала нейтралитет.

Был жаркий летний день. Я расположилась за столом на терраске и, жмурясь от солнышка и от удовольствия, ела холодную-прехолодную окрошку. Анфиса, как сфинкс, лежала у порога на своём коврике и то ли дремала, то ли смотрела на улицу.

Прибежала погостить Линда. Проскочила в открытую дверь и, не обращая внимания на лежащую у входа «королеву», привычно подсунула голову под мою свободную руку. Я в одной руке держала ложку, которой зачерпывала окрошку, другой гладила собаку и нашёптывала: «ты у нас умница», «ты у нас красавица», «я тебя люблю», «Павлик тебя любит» – и всякие другие приятные любому и каждому слова. Или окрошки я налила слишком много, или уж очень холодная она была, но ела я долго. Ела и гладила. Ела и хвалила. Количество приятностей, видимо, превысило для Линды критическую массу, и она решила, что её звездный час настал. Сейчас или никогда – на полуслове собака развернулась, в два прыжка достигла порога и – не успела я даже ойкнуть – накинулась на мирно лежавшую Анфиску.

Рык. Шипучий визг. Клубок из двух тел. Мой жуткий крик. Клубок рассыпался. Линдина морда в крови. Анфиса пропала.

В ярости я выгнала с участка Линду и пошла искать израненную, а может, уже умирающую кошку. Не нашла. Мысли, одна черней другой, лезли в голову.

Анфиса пришла через полчаса живая, невредимая, невозмутимая и без следов каких-либо ранений. Тогда я поняла, что кровь на Линдиной морде была не Анфискина, а от Анфискиных когтей.

Несколько раз в тот день Линда пыталась проникнуть к нам на участок, но я была непреклонна и сдалась только к вечеру следующего дня. К тому времени я уже и еду вечно голодной собаке сварила.

Когда прибежала Линда, я пошла в дом за едой, Линда следом, но… Войти в наш дом можно только через терраску, а на её пороге опять невозмутимо лежала кошка.

В нескольких шагах от входа, вернее от Анфиски, наша гостья остановилась и встала, переминаясь с лапы на лапу. Теперь даже пройти мимо Анфисы эта крупная собака не решалась. Я поставила миску с едой, как обычно, на терраске, но голодная собака боялась к ней приблизиться. Пришлось вынести еду на улицу.

С тех пор Линда всегда старалась держаться от нашей кошки подальше. Видимо, бой, который дала Анфиса, оказался для собаки более доходчивым аргументом, чем мой миротворческий сеанс поглаживания-обнюхивания.

Во всяком случае, между собой они навсегда разобрались – кто в нашем замке король.

 

 

Новости


18.12.17 

04.06.18 

02.07.18 

08.07.18 

10.08.18 

 

Началось формирование №102. В печать - в конце сентября.

открыта группа ТЖ ВКонтатке

ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS