Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Ольга Камарго


Общее дело

 

Стоял блок на дороге, перегораживая въезд. Это жители ближних домов поставили, закрыли проезд машинам через дворы и детские площадки. Для того чтоб помешать, маловато – заезжают все равно. Потом не так-то легко покинуть территорию. Громко ругаются, бывает, среди ночи, жители домов выбегают поскандалить в ответ. Жизнь бьёт ключом, блок огромное количество внимания собирает, все правоту отстаивают. Даже уже и не вспомнить, как жили до этого.

И вот приехал в один из домов новый жилец. Первое время его, конечно, не было слышно. Зато когда стал шлагбаумы ставить, все услышали.

– Ты чего делаешь? – спрашивают его.

– Как – чего? Порядок должен быть. А от вашего блока толку нет никакого. Скандалы только среди ночи. Его убрать, а всем жильцам с машинами дать ключи. А остальным и заезжать нечего.

Пока народ осмысливал эту идею, новатор поставил шлагбаумы, собрал деньги, нанял вахтёров, ключи заказал и блок убрал. Места маловато, правда, было. Пришлось соседям перезнакомиться, научиться общаться между собой, договариваться. А скандалы все закончились. Не сразу, конечно, до этого на повышенных тонах частенько отношения выясняли. Но смогли, привыкли. Теперь если кто-то повышал голос, самому неудобно становилось, даже говорить ничего не надо было.

 

 

Спокойствие, только спокойствие

 

– Мартышка, отойди! – чуть не сметя, пронёсся мимо Слон.

– Ну не туда же! – Орёл пролетел, зацепив.

– Чего под лапами мешаешься! – возмутился Барсук.

Села Мартышка на ветку повыше, подальше от троп, пострадать. Впрочем, занятие ей не удавалось, во-первых, и не нравилось, во-вторых. А потому наскучило довольно быстро, и она стала специально донимать зверей. Те зашумели сильнее. Поняв, что все на взводе, ушла на реку, сидеть да хандрить.

Подплывает крокодил:

– Привет, пересмешница! Чего грустишь?

– Плыви себе, зелёный, – огрызнулась беззлобно, – не до тебя сейчас.

Она его всегда дразнила, и он знал, что её лучше не трогать. Спорить и ругаться с ней бесполезно, жаловаться на неё – так самого и засмеют. А любопытно же.

Времени прошло довольно много, а застать Мартышку дома так и не смогли. Поначалу и не искали – у неё разных дел всегда много, за ней не успеешь. Но вечером она не появилась, ночью – тоже.

– Чего рявкали на неё? – мрачно заметил Жираф. – Вот и убежала в неизвестном направлении. Обиделась, небось.

– Если мешается, проходу не даёт, что было делать? – возмутился Барсук. Он тоже был неспокоен.

– Зато теперь никому не мешает. Это вам скучновато,– насмешливо вставил Филин.

Пошли искать да не нашли. На следующий день Мартышка тоже не появилась. И только по крокодилу, подозрительно близко к берегу рассекающему воду, обнаружили пропажу. Беглянка сидела на берегу молча и грустно.

– Мартышка, ты чего домой не идёшь? – спросила Барсук.

– Там бананы новые созрели, – подключился Жираф.

– Тебя Филин искал, о чём-то спросить хотел, – добавил Орёл.

Они её проводили, она так и не ответила. Переглядываются звери, а что тут добавить?

– Слушай, Филин, помоги помириться, а? Молчит и дуется, не знаем, что и делать… – Орёл прилетел первым.

Филин заварил чай, разлил по чашкам.

– Ты чего надумала хандрить, Гримасница? – спросил он Обезьянку.

– Да мешаюсь только всем. Они, видите ли, делом заняты. А я отвлекаю на фигню всякую. Чтоб Жираф на змею не наступил. А Барсук – в яму не упал, с ношей-то, – деланно-безразлично произнесла она.

Филин понимающе ухнул.

– Так ты б сказала или спросила… прежде, чем толкать. И Барсука, и Жирафа.

– Не слушают они. Занятые больно, – обида звучала в голосе, как она ни скрывала её.

– Так и ты бы занималась своими делами. Хватает же.

– Я сверху увидела, помочь хотела. Некогда было в переговоры вступать.

– Да и пусть сами разбираются. Не доказывать же, что хотела, как лучше. Своё упустишь, потом громче всех возмущаться будешь.

...Мартышка стала убирать у себя, не глядя вниз. Кого-то укусили, кто-то падал, она уже не видела. А то падают перезрелые фрукты на макушки. Получается, и сама не поела, и зверям – вред.

– Слушай, Мартышка, я в это лето всё время падаю, – сообщил Барсук как-то вечером.

– А я всё на змей наступаю, – поддержал Жираф.

Её тоже почти не видели. Вроде и помирились, а исчезла она всё равно. То своими делами занята, то отдыхает, как Филин учил. Как-то раз прямо под ней Жираф по близорукости не заметил, куда идёт, змея его и цапнула.

– Ты что, сказать не могла? – спросил он её, подняв голову.

Та лишь молча плечами пожала. Да и убежала куда-то. Попробовали снова к Филину обратиться, тот ещё и разругал.

– Под ноги самому не посмотреть? Мартышка для этого нужна? А не ты жаловался, что из-за неё падаешь? И фруктами перезрелыми по голове получаешь? Чьи ноги?

– Мои…

– Сам и следи за ними.

Остальные побоялись выступать, понимали, что неприятное услышат. Вот подумали, да и снова пришли делегацией – проведать. С её молчанием веселее-то не стало.

– Невесёлая ты совсем, – заметил Филин, пришедший вместе с ними.

– Не привыкла я так жить. Каждый сам за себя, таков закон джунглей. Никто никому не помогает.

– Послушай, но разве, делая свою работу, ты не помогаешь? Ты ведь её лучше стала делать. И сама стала спокойней.

– Это – да. Но ведь каких-то неприятностей можно было избежать. Жираф вот опять…

– Молчала? – ухнул Филин с любопытством.

– Не видела. Занята была чем-то, – немного удивлённо констатировала хозяйка.

– Молодец. Своё дело ты сделала хорошо. Пусть и они сами делают своё. Только не грусти так.

Делегация ушла, а Мартышка чувствовала усталость и сожаление, но и уверенное спокойствие тоже.

 

 

Сложный подъём

 

Я поднималась по длинной лестнице. К ней вёл долгий путь, теперь хотелось бежать и перепрыгивать через ступеньки. Но даже не видно вершины горы, по которой я сейчас иду – силы закончатся, и что дальше? Путь очень неровный, где-то ступени скользят, какие-то – заросли или проваливаются… Я шла медленно, но без остановок и держа осанку – спину прямо, плечи развёрнуты. Мне говорили, что это сохраняет силы.

Участок сейчас был открытым, светило солнце. Никого вокруг, но было ощущение, что на меня смотрят. Шаг за шагом, вверх и вверх… Скамейка… первая на тысячу шагов? Или две? Кто бы помнил. Иногда сопровождали птицы, а как-то ёжик выкатился кубарем под ноги, и всё его семейство следом, чуть не сбили с ног от неожиданности.

Иногда стали попадаться площадки со скамейкой, водой, едой и ещё чем-то полезным, зонтом, например. В первый раз я не взяла его и попала под дождь. Возвращаться не хотелось, тем более что часть пройденных ступеней провалилась. Вверху же были каменная кладка, и на меня посыпались птицы, галдя и предупреждая о чём-то. Я понимала разговор, но все вместе сбивали с толку. Поднималось раздражение, но нужно идти. Солнце парило, и я обрадовалась, когда увидела площадку с тентом и напитками. Интересно всё-таки, кто сделал этот квест, который я сейчас прохожу?

Вдруг птицы смолкли. Что происходит? Нашествие индейцев, что ли? Я поднялась. Откуда-то сверху и прямо передо мной орёл ударился оземь. И превратился в крупного шумного мужчину. Знакомый взгляд, выражение лица, осанка, запах… Где-то это уже было. Может быть, во сне? Но сны я редко помню. Провела рукой по лицу, будто просыпаясь. Он взял мои пальцы, поцеловал и провёл ими по своей щеке. И улыбнулся. Внутри поднялись и страхи, и ожидания, и предвкушение… Интересно, а голос его мне знаком? Дежа вю?

Он молча улыбался, взял моё запястье и поцеловал. Будто эта встреча ожидаема – кем? Сознание отключалось… На душе вдруг стало спокойно и безмятежно, сердце наполнилось теплом и светом. Чудо пришло, и его ожидали, хотя и не знали, как именно оно выглядит.

– Ну и долго ты будешь молчать и подниматься в обход, сложным путём? Слава Золушки не даёт покоя, я тебя спрашиваю? – шутливый голос и правда был знаком. Он пробирал насквозь, будто электрозарядом. Кажется, он говорил какое-то время, но услышала я только сейчас. Голова кружилась счастьем, глупым, безудержным, полным. Он требовал ответа. А я спрятала лицо у него на груди. Он потерялся на мгновение и прижал к себе, погладив по спине.

– Не здесь, – шепнул он мне. – Полетели.

– Я не умею…

– Ты? – удивился он. – Всё умеешь, только не помнишь об этом. Повторяй за мной.

Раз! – он прижал руки вдоль туловища, свёл кисти за спиной и чуть отклонился. И я вслед за ним. Два! – выгнул спину, наклонил голову и присел.

– Ну вот. А то всё – «я не умею», – передразнил он. На его месте сидел крупный орёл, себя я не видела.

Три! – он выставил крылья, поднялся в небо и оглянулся посмотреть, повторю ли я его движение.

Ступеньки ушли из-под ног, я ощущала воздушный поток, он нёс меня на крыльях. Орёл любовался мной с радостным смехом и закружил в танце.

«Вижу, нашел её», – шепнул ветер. Или мне показалось?..

 

 

Огненная история

 

Огонь полыхнул в Питере. Сначала дымком, потом костром, почти пожаром. Долго было неясно, чего это он. Зато ощущалось светло, тепло и ласково. Через некоторое время ему ответили. В Москве всполохом – раз, потом, спустя какое-то время – второй. Радостно отозвался первый огонь, разгоревшись, хотя к нему никто не подходил, топливо не подкидывал. И снова стал стихать.

Люди не понимали этого. Потом кто-то заметил закономерность – когда московский огонь отвечает, петербургский горит веселее. Что это – старое противостояние бордюра и поребрика? В северной столице как раз слёт волшебников. Может, кто магию и творил, но не сознался. Взялись изучить феномен.

– Да у вас тут любовь! – рассмеялась волшебница. – Не мешайте им. Это будет прекрасно.

– Так, может, помочь им? – спросил кто-то из волшебников.

– Не хватает немного воздуха. Но природа сама поможет… Раз «запустила» любовь через разные города. И поторопить всё равно не получится.

– Этот огонь вроде сильнее. Женский? – весело спросил один из маститых магов.

– Точно так, – улыбнулась волшебница. – И почему-то мужской так редко отвечает.

– Дамы, не торопитесь… Мужской долго разгорается. Сомневается, может быть. Боится отказа.

Они увидели какой-то встревоженный и резкий всполох в Москве. И волшебница, не выдержав, метнулась туда. Вернулась быстро, весёлой и успокоенной.

– Маги правы… Всё идет своим чередом. Ладно, уходите все, я ей шепну пару слов от себя.

– Кто ты, порывистое южное дитя? Откуда ты взялась в северном городе?

– Хотела согреть его, – смущённо покраснев, затрещал огонь. Женская душа его чувствовалась.

– А теперь решила податься южнее? – засмеялась волшебница. – Или теперь амбиции и желания касаются одного человека? На пару надеешься согреть человечество?

– Ему это, похоже, тоже нужно, – жалобно отозвалась душа костра.

– Как сказать… Он давно разочаровался в идее греть кого-то. Хотя его сердце и хочет верить в чудеса, и ищет их. Но трудно будет поверить в отдельного человека. Понимаешь меня?

Огонь затрещал игривее, будто прорвавшись через свои думы.

– Почему так?

– Потому что ты живёшь, не видя то, что тебе не нравится. Не стремясь увидеть, как оно есть на самом деле в отношениях людей. Он – иначе. Он многое видит и понимает. Иллюзий не строит, но сторонится.

Москва отозвалась вдруг резким столбом пламени, с дымом, потом замигала всполохами, будто спрашивая.

– Видишь, что ты с ним делаешь? Понимаешь, что это ответственность? Готова к ней?

Чистым, спокойным, узким лучом вверх ответила женская душа. И произошло чудо. Она поднялась, расцвела цветком и исчезла.

– Зачем ты прогнала её? – возмутились северяне.

– Так это не я прогнала. Это любовь позвала, – рассмеялась волшебница.

– Слушай, ты не думала, что здесь нужнее? – ласково сказал мужчина женщине, обнимая.

– Кому? – подумав, уточнила она.

– Мне, – шепнул он ей заговорщически. – Ты бы поработала дистанционно. Чем помогла бы. Да и вообще. Не согласен я с гостевым браком. И можешь считать меня старомодным.

Она прижималась к нему, пользуясь случаем. Конечно, сейчас они общались чаще и ближе, чем когда-то. Только всё равно не хватало… Человеческое не чуждо.

– Я люблю тебя! – шептал он ей на ухо.

И поймал её восторженный взгляд. Всё в нем – радость, доверчивость, смущение. Она спрятала лицо у него на груди. А у самой сердце стучит так, что ему слышно.

– Я люблю твой голос, – шепнула она. – И мне так спокойно с тобой…

Он губами касался её волос, поглаживая легонько по спине. Она дрожала в его руках. И внутри неё горел огонь. А его огонь просыпался ей навстречу…

 

 

А караван идёт

 

По песку катилась Повозка. Трудно ей было – вязли колёса, забивался песок, где только можно. И ещё немного там, где нельзя. Не разогнаться – колёса проворачиваются, шуму много, а движения добавляется чуть-чуть.

– Сколько ж мы ехать-то будем по песку? – спросила Повозка у везущей её Лошади. Той ведь тоже неудобно – и не разогнаться, и не остановиться, ноги проваливаются.

– Камней стало больше, – пыхтела Лошадь, – наверное, скоро выберемся.

Возница тоже устала, но смены ландшафта пока ничто не предвещало. Навстречу шёл Верблюд.

– Верблюд, скажи, а земля далеко?

– Не очень. Ну, может быть, день пути… А почему вы верхом не доскачете? Попросили бы верблюдов, люди помогли бы вам.

«И правда, – подумала Возница, глядя, как Верблюд спокойно и уверенно передвигается по песку. – Стоит Лошадь поставить на плоские подошвы, наверное, легче станет».

Нашёл деревяшки в Повозке, прикрепил на копыта, дело быстрее пошло. Через час вышли на дорогу к оазису, вытащили Повозку и скоро отдыхали в тенёчке. От оазиса был ещё долгий путь. Возница наблюдала огромные ящики и сундуки, которые загружали в изобилии.

– А как вы идёте через пустыню с такой поклажей? На верблюдах только, на лошадях никак? Всё вязнет в песке, а тут ещё повозка…

Пустынники осмотрели «механизм».

– Тут не колёса нужны, а полозья. И воды надо больше запасать, тогда и лошади проще будет.

– Вы мне поможете? А то у меня уже повозка и лошадь разговаривают.

Они пожали плечами:

– У нас караван, торопиться мы не будем. Да и неприлично это – с незнакомыми людьми быть в дороге. Хочешь, повозку твою захватим?

– Обещаю быть терпеливой, – ответила Возница, – я очень хочу научиться. Тем более что так безопаснее.

– Ну что же, поедем… Только еды и воды себе собери сама. Примерно на неделю пути. Но, может, и дольше, смотря по погоде.

В оазисе шептались, что это неприлично – женщина в пути, да ещё и в мужской компании. Но это не имело никакого значения.

Караван шёл не так уж и медленно. Верблюды вышагивали, люди вели неспешную беседу. Она могла бы метнуться через пески за несколько дней верхом. Но когда она ещё сможет научиться ходить караваном? И она ехала с ними молча и без нетерпения, учась переносить жару и получать удовольствие от пути и компании.

– У тебя хороший конь, тебе не стоит нагружать его повозкой, – заметил один из спутников несколько дней спустя.

Так она поняла, что её проверяли на прочность и воспитание. До этого её словно не замечали. И она не встревала в разговоры – зачем говорить, пока не спрашивают.

– Там, куда мы едем, тебя попытаются обмануть, выдурить коня. Имей в виду, он очень ценен и не всякого будет слушаться.

Через пару дней они увидели надвигающуюся песчаную бурю.

– Ты успеешь доскакать, если сейчас выдвинешься, – сказали ей мужчины, – повозку твою доставим.

– Нет, так не пойдёт. Вместе выехали, вместе путь и пройдём, – она впервые сказала слово поперёк. И поймала на себе уважительные взгляды.

Все – и люди, и лошади – выдержали, переждали. Перед отправкой в путь караванщики проверили её, повозки, лошадей.

– Пей и ешь сейчас, – настаивал один из них.

Для них это было, мягко говоря, несвойственно. Значит, её признали достойной попутчицей.

Они въехали в город. Коня действительно попытались перекупить, но она была начеку. И стала водить караваны. Впрочем, это уже другая история.

Новости


09.08.19 

05.09.19 

16.09.19 

24.10.19 

02.11.19 

 


Идёт формирование #114.





ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS