Три желания

trigelanija.webstolica.ru

Вера Бутко


Снегири

 

Прежде чем погрузиться

В живицу дрёмы, я

Взглядом подолгу блуждаю

По обоям спальни моей.

Там, в узорах, прячется птица,

Похожая на снегиря,

А может быть, целая стая

Хитрых таких снегирей.

 

Они до того неподвижны,

Что в бледном рисунке этом,

В изгибах волнистых линий

Я их различаю с трудом,

Но всё-таки точно вижу –

Зимой ли, весной ли, летом...

Вот-вот та, что слева, вскинет

Крылья, взмахнув хвостом.

 

Об этом кому расскажешь –

Пожалуй, поднимут на смех,

Возможно, пальцем покрутят

С ухмылкою у виска.

Ведь если всмотреться даже,

Не мельком взглянуть, не наспех,

То птиц никаких не будет

От пола до потолка.

 

В стихах моих люди тоже

Порой ничего не находят,

Но я на них не в обиде,

К ним следует быть добрей.

Не каждый чувствует кожей

Ритмы чужих мелодий.

Не каждый умеет видеть

Невидимых снегирей.

 

 

Дачные игры

 

Повсюду травы, травы, травы

Исходят стрекотом цикад,

И надвигается закат,

И все берёзы – златоглавы.

И мы сидим с тобой вдвоём,

Не шевелясь, онемевая,

И ждём заката, как трамвая,

И помним – каждый о своём.

Я помню то, что мне пора,

Что мне уже не восемнадцать.

Приходит время признаваться,

Что завершается игра.

Ты помнишь бабушкин чердак,

Мой тихий смех и скрип диванный,

И свой подарок – диск «Нирваны»,

И свой вопрос: «Ну как же так?»

 

Мы оба злы.

Мы оба правы.

А всюду – травы, травы, травы...

 

 

За столом

 

Колядовала вьюга под окном,

Стучала в стёкла веткою каштана,

А мы с тобой сидели за столом

И обсуждали Ги де Мопассана.

В который раз наполнило фужер

Домашнее вино из голубицы.

Другие гости разошлись уже,

А мы всё не могли наговориться.

Я раскраснелась. Я была пьяна.

Мы спорили о скептицизме Юма,

А мир вокруг кружился – от вина,

От умных слов, от твоего парфюма...

Шальная мысль: «А почему бы нет?»

И как ответ – кольцо на безымянном...

 

Меж нами стол и вековой запрет

И Библии, и Торы, и Корана.

 

 

Бессонница

 

Ночь выползает на улицы исподволь, вкрадчиво,

Оком луны смотрит в окна – подолгу ли, мельком ли...

Я бы могла своё счастье сейчас поукачивать,

Будь у меня это счастье – дитя с колыбелькою.

 

Остров кровати и кошка по прозвищу «Пятница»,

Приступы нежности, ласковых слов расточительство...

Я бы могла в мире снов от реальности спрятаться,

Будь у меня перспектива там с видом на жительство.

 

Песни за стенкою: «Где ты, моя ненаглядная?..»

Слишком душевно поют – не звонить же в полицию...

Я бы могла к нелюбимому дёрнуть в Отрадное,

Будь у меня чуть поменьше запросов и принципов.

 

Ждёт у подъезда такси – аварийная капсула.

Вызвала зря. Зря напялила лёгкое платьице.

...Черт, наливала вино и на белое капнула.

Вроде бы мелочь, а слёзы всё катятся, катятся...

 

 

У окна

 

…Я только помню, ты тогда сказал:

«Решай сама, я умываю руки…»

Пыталась заглянуть тебе в глаза –

В них смесь из безразличия и скуки,

Как будто то, что было на кону,

Нисколечко тебя не возмутило.

Ты закурил. Я отошла к окну,

Чтоб не вдохнуть ни капли никотина.

А за окном черёмуха цветёт

И пахнет так, что голова кружится.

И от подъезда с пареньком идёт

В обнимочку соседка-выпускница,

И столько в этом света и тепла,

Весны и солнца, счастья и покоя…

 

...А доченьку я Машей назвала

И отчество придумала другое.

 

 

Секрет счастья

 

В чём счастья моего секрет?

Я покоряю дней стремнину.

Не жду, пока вязанка лет

Согнёт мою прямую спину.

Не наблюдаю из угла,

Как новостей струятся нити.

Вплетаю добрые дела

В бегущую строку событий.

Под поцелуи подлецов

Не подставляю в страсти шею.

Враньём не пачкаю лицо.

Но главное, что я умею –

Носить потёртое пальто

С апломбом итальянской дивы

И благодарной быть за то,

Что все, кто мне так дорог,

Живы.

 

 

Дождь и снег

 

Миллионы людей отживших,

Отсмеявшихся, отлюбивших,

Чьи могилы, с крестом и без,

Молча смотрят на нас с небес.

Кто-то счастлив был, кто-то нет,

Кто-то умер во цвете лет,

Кто-то глуп был, кто-то – умён...

 

...Я не знаю ни их имён,

Ни заслуг их, ни тайн, ни драм –

Как, наверное, грустно там,

Если здесь, где остался дом,

И не слышали ни о ком...

 

Может, кто-то из этих бывших,

Недоживших, недолюбивших,

Посылает нам дождь и снег,

Чтобы мы посмотрели вверх?

 

 

Сутки

 

Представь, что у тебя остались сутки.

Твоё лишь то, что в этом промежутке.

А что потом? Ты знаешь, что потом.

 

Отсчёт пошёл.

 

Забилось сердце чаще,

Всё кажется впервые настоящим.

Ты жадно поглощаешь воздух ртом,

Цепляя в память ненасытным взглядом

Любой предмет, который видишь рядом –

Листок бумаги, чашку, воробья –

Так покидают дом, огнём объятый,

Надеясь вещи вытащить куда-то,

И набирают хлама и тряпья.

 

Брось.

 

Чувствуешь? В виски колотят мысли.

Дел неотложных список перечисли

И осознай, что за день не успеть

И трети... Что начать, за что хвататься?

Не к месту вспоминается: в шестнадцать

Была мечта в Канаду полететь,

Ладонь подставить водам Ниагары...

И пульса замедляются удары,

Накатывает лютая тоска.

Ну чем ты занят был – настолько важным,

Что цены на билет не глянул даже?

Тех брызг уже не ощутит рука...

Какой ты след оставил в этом мире?

Финансовый отчёт? Ремонт в квартире?

В чём ты таком себя запечатлел?

Кем ты вошёл в историю? Крупицей,

Соринкой, невесомою частицей,

Кружащейся среди небесных тел?

Ничтожней пыли все твои поступки.

Нашаривает совесть довод хрупкий:

Пусть жизнь ушла на мелочи одни,

Но у тебя же сын есть, слава Богу!

И хочется сказать ему так много,

Сказать в последний раз...

 

Звони, звони!

 

Звони ему, жене, сестре и маме!

Захлёбывайся глупыми словами,

Лови, дрожа, родные голоса,

Запоминай их, впитывай, как губка!..

Темнеет. От щеки нагрелась трубка.

 

До остановки сердца три часа.

 

А к чёрту! Вынешь виски из комода.

Пусть эту дрянь и не любил ты сроду,

Но что уж там... Мерцает циферблат.

Как это будет – быстро или долго?

Скребёт по нервам острая иголка –

Страх, оттого что нет пути назад,

Страх перед тем, что ждёт тебя за гранью...

Как искренне сейчас твоё желанье

Прожить ещё хотя бы пару лет!

Хоть год – о, сколько за год сделать можно,

Когда не тратишь сил на то, что ложно!

Но у тебя и полугода нет.

Сегодня ты ответишь за беспечность,

За то, что утекла сквозь пальцы вечность –

Бесчисленное множество минут...

Ты засыпаешь, пьяный и несчастный,

Откинувшись на кресле безучастно.

И в полночь над тобой вершится суд.

 

А вот теперь представь, что наказанья

Не будет. Лёгкой ангельскою дланью

Тебе отмерен полноценный век.

И новый день наступит – чист и светел,

И время есть на всё, что ты наметил.

Чем ты тогда займёшься, человек?

Что вынесешь из этого урока?

Что сотворишь, что совершишь до срока?

Какими окружишь себя людьми?

 

Ласкает кожу ветерка прохлада.

Ты понял. Ты всё сделаешь, как надо.

Я возвращаю жизнь тебе.

 

Возьми.

 

 

Человек

 

У остановки человек курил,

Задумавшись, не видя никого.

На улицу, лишив последних сил,

Столичный офис выплюнул его.

 

В кармане паспорт, кошелёк, ключи,

В глазах же, как сургучная печать,

Застыла безысходность – хоть кричи...

Но на людях не принято кричать.

 

Из темноты посыпал мокрый снег,

Подъехала маршрутка – вновь битком.

Народ полез в нутро... А человек

Вдруг развернулся и пошёл пешком.

 

Среди многоэтажек силуэт

Мгновенно затерялся без следа.

И что-то мне тогда сказало: нет,

Он не вернётся больше никогда.

 

Пересечёт он города черту,

Попутку словит – и рванёт в Тамбов,

Оттуда прямиком в Алма-Ату,

Где пьют айран, едят душистый плов.

 

Потом в Непал, в Камбоджу, на Бали,

Ловить акул, охотиться на змей...

Он обойдёт все уголки земли,

Умоется водой полста морей,

 

Он покорит Эльбрус и Эверест,

Коснётся в Сент-Шапель святых мощей,

Он будет жить вразлёт, вразмах, вразрез

С привычным пониманием вещей.

 

Он не оставит внукам капитал

И сундуков наполненных гробы,

Но станет тем, кем с детства быть мечтал –

И не придумать правильней судьбы.

 

 

Дороги

 

Дождливый август шестьдесят второго.

В вагоне тряском сумрачно и тесно.

Смятенный Бродский едет в Комарово

К одной известной русской поэтессе.

Взгляд отрешённый скачет по облогам,

Мелькает над поверхностью тетради

Графитный карандаш. Ещё немного,

И он напишет на бумажной глади:

«Мои слова, я думаю, умрут...»

 

Бегут минуты, поезда бегут.

 

Начало двадцать первого столетья.

Я на год старше, чем тогда Иосиф.

Я в электричке. Через две на третьей

Мне выходить, а дальше – брат подбросит.

Я «Римские элегии» читаю,

Вложив билетик меж страниц потёртых,

И не смотрю, как мимо пролетают

Мосты, развязки и аэропорты.

Вернусь ли я сюда? Не знаю даже...

 

Бегут года, меняются пейзажи.

 

Закрыв глаза, я новый город вижу,

Стекло и сталь сплетающий в высотки.

Сквозь этот город монорельсы движут

Людей в костюмах – социума соки.

И в отблеске защитного экрана

Мне чудится знакомый женский профиль:

Густая чёлка, нос с горбинкой... Анна?

Она кивает мне, пригубив кофе.

Я просыпаюсь. Станция «Пороги».

 

Бегут века, уходят вдаль дороги.

 

 

Новости


09.08.19 

05.09.19 

16.09.19 

24.10.19 

02.11.19 

 


Идёт формирование #114.





ФОРУМ

журнала «Три Желания»

 

 

Избранное - 2

Итоги здесь

 

Подведены итоги конкурса 2009 г. для спецвыпусков. Проза и поэзия.

 

Рецензия на сборник «Трижелания. Избранное» в журнале «Дети Ра» 

Архив · Редакция · Спецвыпуск. Проза · Спецвыпуск. Поэзия · ИЗДАТЬ КНИГУ · О проекте
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS